Некоторое время мы подавленно молчали.
– Мне очень жаль, Леандер, – наконец тихо произнесла я. – Я сделала на этой войне так много глупых ошибок. Я могла бы спасти тебя, но потерпела неудачу. Мне так стыдно.
На самом деле я решила перестать все время извиняться, но мне просто необходимо было сказать Леандеру все эти слова. Они уже месяцами выгрызали меня изнутри.
Я опустила взгляд, потому что внезапно не могла больше смотреть в его сине-зеленые глаза.
– Это не твоя вина, – ответил он. – Ничто из произошедшего – не твоя вина. Посмотри на меня, Тара.
Я медленно подняла глаза.
– Что сделано – то сделано. Ты поступала правильно. В моей смерти никогда не было твоей вины. Но тебе следует знать… – Он на мгновение замолчал. – Тебе следует знать, что я невероятно тобою горжусь. Ты так хорошо со всем справилась. Я могу представить себе, что это было непросто, совсем не просто. Но ты справилась, Тара. Ты осталась сильной.
Он понятия не имел, как много значили для меня эти слова. Я рыдала и не могла вымолвить ни слова. Леандер тоже плакал, если призраки вообще могут плакать. Затем он поднял руку, словно прощаясь со мною в последний раз.
Нам необходимо было убираться отсюда, прежде чем Юстиция вернется с новыми сюрпризами. Я была почти уверена, что она не умерла, хотя Уилл и пронзил ее мечом.
Я приложила ладонь к ладони Леандера – и, хотя его прикосновение было не более чем дуновением воздуха, почувствовала его тепло.
– Я люблю тебя, сестренка, – тихо сказал Леандер.
Я печально улыбнулась в ответ:
– А я-то тебя как люблю!
Мой брат кивнул мне в последний раз, а затем опустил руку:
– Мы увидимся снова, Тара. В другой жизни.
И растворился в воздухе.
Мне потребовалась целая минута, чтобы собраться с мыслями. Затем я вытерла слезы, подняла свой меч и наконец повернулась к друзьям.
Уилл в растерянности уставился на свои руки.
– Я что, убил ее? – прошептал он.
– Отнюдь, – вмешался Октавий. – Юстиция бессмертна. Такой укол в сердце вряд ли будет стоить ей жизни, но мне кажется, что ты изгнал ее обратно в Послемир. И это значит… Значит, что теперь я свободен! – И он подмигнул Уиллу: – Молодец, малыш!
Уилл расплылся в улыбке до самых ушей.
Люсифер бросился ко мне:
– С тобой все в порядке?
– Более чем! – улыбнулась я ему. – Я видела Леандера. И маму. И даже Авана.
– В виде призраков? – нахмурился он.
Я кивнула:
– Я все тебе расскажу, только давай сначала уберемся отсюда.
И я обвела взглядом пейзаж. Он был таким же красивым, как и во время нашего прибытия к Золотым Вратам; лошади и коровы паслись так мирно, как будто ничего не случилось. Но ведь столько всего произошло…
Люсифер, Эш, Леннокс, Астра, да и я сама – на всех нас сказалась схватка. На лицах всех остальных к радости, испытанной от победы, примешивался ужас. Сегодняшний день оставит шрамы у всех нас – как снаружи, так и внутри.
Мы все вернулись на «Скарлетт». Пока Гордон давал инструкции своим матросам, а затем медленно разворачивал корабль, я подошла к Эшу, чтобы осмотреть его рану. Я не была целительницей, но немного разбиралась в оказании первой помощи. Астре нужно было сначала заняться собственной ногой, прежде чем она окажется снова в состоянии помогать другим.
Я наложила Эшу повязку, а затем наконец очистила и собственные раны. «Скарлетт» тем временем набрала скорость и быстро заскользила по реке. Наше судно направлялось прямо к водопаду.
Октавий подошел к штурвалу.
– Я никогда еще не покидал своего поста у Золотых Врат, – заметил он, – но, думаю, у нас нет иного выбора, кроме как действительно проплыть через водопад.
Гордон, мрачно кивнув, крикнул:
– Держитесь, моряки!
Спустя короткое время бушприт «Скарлетт» прорвался сквозь толщу ниспадающей воды.
Я зажмурилась в ожидании худшего. Хотя тонны воды должны были бы раздавить нас, на «Скарлетт» не попало ни капли. Вместо этого мы снова очутились в ловушке тьмы.
Не успела я запаниковать, как все закончилось – через несколько секунд мы снова оказались на свету. На самом обычном дневном свету.
Я моргнула. Вокруг мачт свистел холодный ветер, а в серой воде мимо нас проплывали льдины. Мы вернулись в открытое море; дыра, поглотившая нас, теперь была всего лишь крошечным пятнышком к северу от корабля. Мои зубы застучали от холода, но кто-то справа от меня восторженно зааплодировал.
Пока мы все пытались оправиться от приключения, которое только что пережили, Октавий стоял у релинга и улыбался во весь рот.
– Я чувствую холод! – воскликнул он с энтузиазмом.
После стольких лет пребывания в теплом Междумире это должно было показаться ему чудом. Смеясь, он начал подпрыгивать, а затем, раскинув руки, закрутился волчком.
– Я чувствую холод! – повторял он снова и снова, прыгая по палубе.
Пока он пританцовывал, золото его волос медленно тускнело, зелень его глаз теряла блеск, а улыбка его угасала. Октавий замолчал, а затем повернулся к нам с Люсифером, изобразив что-то типа прощального поклона.
– Я чувствую хо… – прошептал он, прежде чем раствориться в воздухе и вновь занять свой пост Стража Золотых Врат.
