Насколько я мог судить по первым секундам вероятно совсем недавно разгоревшегося конфликта, здесь не было ни сторон, ни даже небольших фракций. Каждый был сам за себя и каждый хотел остаться последним. Я сильно сомневался, что в этой бойне есть какой-то тайный смысл, но она пробудила во мне некий извращённый интерес. Интерес не к самому процессу, но к его результату. Интерес к тому, кто же станет победителем в этом смертельном марафоне и какова всё же будет его награда, кроме сохранённой жизни. А разве и этого мало?
Я коротко взглянул на стоящую рядом жрицу и даже в её прохладном взоре разглядел искорки неприкрытого азарта. А после вновь направил свои глаза в самый центр разворачивающегося побоища. Тем более, что посмотреть явно было на что.
Огромные, редко прощающие челюсти с хрустом закрылись на тонкой талии вытянутого во все стороны существа, щупальца которого с энтузиазмом душили невзрачного вида зверька с топорообразным хвостом, как раз в этот момент радостно опускающегося на огромный в полголовы глаз, удивлённо смотрящий на происходящее. Острые, массивные когти истерично и вполне успешно разрывали на мелкие льдинки грудь толстого, неторопливо топчущего чьё-то, уже безучастное к данному событию тело, существа. Чуть не успев выполнить своё несложное предназначение, когти остролобого обитателя пещер бессильно поникли в многозубой пасти, высунувшейся из живота их хозяина. Тяжёлый шипастый шар, венчающий длинный широкий хвост, теряющегося в суете битвы создания льда с прорывающимся сквозь общий шум рёвом опустился на спину, догрызающего своего недавнего и невезучего противника, смутно похожего на огромный кусок заплесневелого сыра, зверя.
В общем, заскучать мне оказалось весьма затруднительно. Тем более, что я, наконец, выбрал из общей толпы, алчно убивающих друг друга существ своего фаворита. Им оказался не очень большой, но невероятно ловкий экземпляр, имеющий в доказательство своей боеспособности две длинные, многосуставчатые руки с изящными и бессердечными клешнями на конце, а также четыре узких глаза, равномерно располагающиеся у него на голове, благодаря чему мой гладиатор был способен обозревать картину битвы целиком. Только при мне он уже убил не менее пяти оппонентов и теперь жадно тянул свои безжалостные руки к следующему. Становилось откровенно жаль, что мне, увы, не с кем заключить по всему выгодное пари. Повторно взглянув на леди, пришлось с сожалением констатировать, что её постепенно мрачнеющее лицо и стекленеющий взгляд были слабым подспорьем для пламени азарта.
За неимением лучшего варианта я решил спорить сам с собой и спустя всего несколько минут торжествовал победу, поскольку проиграл. Острейший шип, прикреплённый к извивающемуся фрагменту чьего-то безфартового для меня тела, с треском пронзил плечо моего бойца. Клешни четырёхглазого в тот же несчастливый миг перерубили этот живой канат, но вот воспользовавшийся моментом и в бешеном прыжке вгрызшийся в шею комок клыков оказался роковым. Мой недолгий герой упал на холодный пол и тут же был погребён под накинувшимися на теперь уже лёгкую добычу врагами.
Медленно, но верно сражение подходило к концу. Всё проще становилось разглядеть отдельных участников этого непонятного боя. Всё чаще дело доходило до дуэлей, а не до общей свалки. Всё больше кусков безжизненного льда покрывало странно бескровный пол.
— Может, закончишь за них, мастер? — Элати явно не терпелось продолжить наш скользкий путь.
— Секунды, леди, немного секунд и мы проявим приемлемо благородства, дав им самим решить их непростой спор, — я всё же был твёрдо настроен увидеть недалёкий уже финал.
Жрица несколько гневно дёрнула рукой, но продолжать спор не стала, тем более что на боле битвы осталось чуть больше десятка обладателей разящих конечностей. А буквально через минуту в оскаленную морду изящно-псевдокрылатого воителя вонзился узкий костяной меч, предрекая окончание сражения. Его абсолютный победитель оказался довольно таки невнятным существом с обломанными рогами и затравленным взглядом. Грустно осмотревшись вокруг и не найдя более себе соперников (нас он благополучно не заметил), местный чемпион, тоскливо прихрамывая, отправился к единственному, кроме уже нами пройденного, проходу в дальнейшие глубины пещер Коцита. Всё оказалось печально-тривиально — последнему выжившему достались скука и одиночество.
Я легко спрыгнул с наших не слишком комфортабельных мест. Элати светлой тенью последовала за мной. Под ногами не смолкал гипнотизирующий хруст льда, который ещё недавно дрался, убивал и, в итоге, звеняще погиб.
Остановился я резко и по делу. За тонкой коркой льда ближайшей стены я увидел Путь. И если сложить все те Пути, которые я лицезрел за свою жизнь, а это было бы больше, чем лепестков огня в среднем по величине вулкане, то их суммарный размер вряд ли бы превысил размер этого образца. Гигантский Путь вальяжно раскинулся едва ли не на километр в ширину, а длина его безапелляционно терялась в смеющейся дали.
