Я с силой дёрнул свой Путь, в доли секунды притягивая себя к любителю цветов. В голову вновь ударил приторно-сладкий аромат чёрных бутонов, но мой топор уже нёсся к своей, заранее определённой цели. Я ударил туда, где было меньше всего едва не доконавших меня лепестков — по ногам. Взревев, сталь весело рубанула по незащищённому колену, вызвав у моего противника обескураженный крик. Он обреченно упал на покрытую цветами землю, а в следующий миг мой топор опустился на приютившую чёрный венец голову.
— Светлеет, мастер.
Элати явно устала от нескончаемого тумана. Уже несколько часов мы продирались сквозь его всё истончающиеся, но неисчезающие нити. И вот, наконец, белые волокна начали потихоньку покидать наше общество. А впереди неторопливо вырастала очередная стена, на этот раз не слишком высокая и к тому же имеющая вполне приемлемый проход.
— Зайдём, крылатая? — вопрос был исключительно риторический. Леди, вероятно, понимала это так же хорошо и не удостоила меня ответом. Впрочем, я на него и не рассчитывал.
Мы вошли под холодные своды просторной арки и, преодолев несколько десятков метров, вышли на небольшую и действительно относительно светлую площадь. К некоторому сожалению, мы оказались не одиноки в своём присутствии на ней. Более того, как виделось, мы чуть не опоздали, хотя не лучше ли бы было опоздать?
На площади шла казнь. В центре стоял грубо сделанный эшафот, на котором находились два дьявола. Один обречённо положил увенчанную редеющими волосами голову на широкую колоду, а другой с чёрной повязкой на лице меланхолично точил огромный топор с пятнами ржавчины на лезвии. Оба хранили умиротворенное молчание, словно заранее обо всём договорились и теперь не хотели оскорблять разговорами разворачивающийся ритуал.
Столь же молчаливыми были и немногочисленные зрители, в расслабленных позах стоящие вокруг эшафота. Взгляды их были лишены всякой заинтересованности в происходящем, но, несмотря на это, эти же взгляды были безапелляционно прикованы к участникам действия.
Наконец меланхоличный палач прекратил точить орудие казни и теперь оценивающе смотрел на обнажённую шею своего подопечного. Слегка дотронувшись острым лезвием до кожи обречённого, он поднял над головой топор и резко бросил его вниз. С глухим стуком отрубленная голова упала с эшафота и покатилась к ногам зрителей. Те же задумчиво смотрели на неё и, как казалось, не собирались расходиться удовлетворённые увиденным зрелищем.
— И зачем он вспомнил?
Оглянувшись, мы увидели немолодого, высокого дьявола, который недоумённо качал своей седой головой. В глаза бросилась его чересчур богатая одежда и пару перстней с огромными драгоценными камнями. Его взор был прикован к пустым глазам отрубленной головы. Впрочем, он довольно быстро перевёл его на своих невольных слушателей, — на нас.
— Ведь все давно забыли, а он вспомнил, — дьявол осуждающе взмахнул рукой, — и что в итоге? Правильно, — он одобрительно кивнул ангелу, — всё как всегда. В итоге выяснилось, что вспомнил зря. А ведь как радовался, когда, наконец, обрёл эту роковую память. Как смеялся над нами, сколько пошлых шуток слетело с его языка. А мы ведь в начале даже его не поняли. Казалось бы, ну вспомнил и вспомнил, что ж с того. Но ведь там где вспомнил один, вполне могут вспомнить и другие. Нет, ну я же прав? — дождавшись моего утвердительно-равнодушного кивка, он продолжил. — А других ведь может оказаться достаточно для того, чтобы они вспомнили что-то ещё, а потом ещё и ещё. А это, на мой взгляд, уже многовато. Но мне кажется, он всё же понял, что не прав. И он не осуждал нас. И даже в чём-то согласился. Но, наверное, уже было слишком поздно. Вы как считаете?
— Наверное, — я не сильно вник в перипетии местных взаимоотношений. — А не подскажете, как поскорее забыть это место?
— Надо бежать, — он немного взволнованно посмотрел на меня, — отсюда надо бежать и ни в коем случае не оглядываться. И я бы вам настоятельно советовал бежать уже сейчас, пока ещё не поздно. К тому же, вас уже зовут.
Я посмотрел в указанную им сторону. Из противоположной арки выглядывала печально знакомая нам рука. Резковатыми движениями она манила к себе. Манила настойчиво и нетерпеливо.
— Беги, — не любящий вспоминать дьявол легко подтолкнул меня, — надо.
Честно говоря, бежать в объятия огромной, абсолютно нереальной руки совершенно не хотелось, но я почему-то понимал, что дьявол прав и что сейчас вариант у нас только один. Пока один, а скоро их не будет вообще.
Бежать я, правда, всё равно не стал, но шаги мои были достаточно поспешны. Стараясь не замечать сомневающихся в моей благонадёжности ангельских взглядов, я прошёл мимо печально сидящего палача и прямым курсом направился к манящей руке. Впрочем, как только я оказался шагах в десяти от входа в арку, рука как-то суетливо исчезла в её довольно тёмном проёме. Послав в огонь тревоги и сомнения, я решительно ввалился вслед за ней.
