Мокрая грязь неприятно скользнула по щеке, холодный ветер, казалось, пытался добраться до самого сердца, мелкий презрительный дождь неистово барабанил по лицу. Вокруг всё было покрыто серой дымкой, в которой что-то беспрестанно шевелилось. Вдали раздавались неясные, но малопривлекательные крики. Короче, мне здесь сразу не понравилось.
— Великое Небо! — Элати с гневом оглядывала свои испачканные грязью крылья. — Я так понимаю, что мы вновь немного ошиблись дорогой.
— А может даже и не немного, — раскрасить в розовый цвет местные красоты никак не представлялось возможным.
Внезапно из окружавших нас сумерек выскочил невероятно тощий дьявол с непропорционально длинными руками и абсолютно безумным взглядом. Не наделяя наше присутствие своим сомнительным вниманием, он, что-то безостановочно бормоча и тоскливо подвывая, бросился в одном ему ведомом направлении.
Решив воспользоваться, хотя бы таким невеликим шансом узнать наше месторасположение, я дёрнул бормочущего дьявола на себя. Тот, как показалось, не особенно удивившись, продолжил шептать свои бессвязные речи, но уже мне в лицо. Сильно его встряхнув и тем самым заставив взять перерыв в нескончаемом монологе, я, наконец, получил желанную возможность задать интересующий меня вопрос.
— Где мы!? — я ещё раз встряхнул дьявола. — Отвечай или умрёшь.
Вероятно, эти волшебные слова были действительны во всех мирах, так как взор дьявола немного прояснился, хотя страха, увы, в нём так и не оказалось.
— Вы? Вы там же, где и я. А где я? Я там же, где и вы. Мы все лишь в одном шаге от выхода, но мы его никогда не найдём. Нет! Никогда! Никогда не найдём выход, как навсегда забыли вход. Забыли мы — забыл и он. Забыл нас. Навсегда! Но, — он мелко задрожал, — но я ещё поищу, меня ещё не догнали, — дьявол начал затравленно озираться. — Но догонят, догонят и выпьют мою кровь, выпьют мою душу, закроют мои глаза. Мне надо бежать! Бежать! — он начал неистово рвать своё тело в обречённых попытках вырваться из-под моей хватки.
Поняв, что большего от этой потенциальной жертвы неведомых сил добиться будет тяжеловато, я выбросил его обратно, в клубящийся туман. Вскоре его шальное бормотание стихло вдали. Я с тяжелым вздохом посмотрел в противоположное направление. Сейчас придётся делать то, что я не любил практически больше всего в жизни — идти наугад. С другой стороны, если верить нашему несостоявшемуся гиду, мы ведь всего лишь в шаге от выхода и желательно рассчитывать, что это может быть шаг в любую сторону.
— Пойдём, крылатая, — я обнажил замершие в предвкушении топоры, — и я очень тебя прошу — готовься к худшему.
— Всегда, — меч леди уже давно был предрасположен к бою.
Не успели мы пройти и ста метров, как рядом с нами словно распахнулось окно. Туман рассыпался в разные стороны, а на нас уставилась большая, кричаще-синяя птичья голова, венчающая вполне дьявольское тело. Приоткрыв длинный узкий клюв, дьяволоптица издала хриплый обличающий звук и, как-то сразу после этого загрустив, мгновенно затерялась в снова окутавшем пространство тумане.
— Видишь, как нас здесь встречают, крылатая, — я поудобнее перехватил изнывающие от скуки топоры.
— К сожалению, — леди явно была не в восторге от увиденного. Впрочем, я вполне одобрял её вкус в этом вопросе.
Через пять минут настороженной ходьбы мы упёрлись в обросшую мхом стену, высоту которой скрывал всё тот же не достаточно редкий туман. После короткого совещания мы выяснили, что Элати на свой страх и риск воспарит как можно выше и принесёт для нас более точные данные параметров местной архитектуры. Решение было одобрено единогласно при одном воздержавшимся.
Проклиная сквозь зубы свою невесёлую долю, Элати бросила на меня не слишком добрый взгляд и воспарила на поиски местных вершин. Сворачивать не хотелось и если эта стена имеет более-менее разумные пределы, то её вполне можно будет преодолеть без вреда для собственного драгоценного здоровья. Я едва успел проводить унёсшегося вверх ангела по традиции задумчивым взглядом, как меня уже отвлекли для новой беседы.
— А покурить, покурить, не богат ли? — на меня снизу вверх хитро-жалобно смотрел старый безногий дьявол, довольно уверенно сидящий на грубой деревянной каталке. В руке он сжимал явно доживающую свои последние дни, треснувшую в нескольких местах трубку, которой призывно махал у меня перед глазами. — Табачку, табачку бы мне. Давно я уже табачка хорошего не курил, так что и плохому рад буду. Выручи друг, сил нет — одни желания. А я уж отплачу, чем смогу. Хотя, честно говоря, могу я немногое, но зато от души. Угости, а?
