Несколько тревожных минут мы молчали, глядя друг на друга. Я хмуро прикидывал свои шансы в случае схватки. Выходило отнюдь не безнадёжно, но и уверенности в будущем особо не прибавлялось.
— Кто ты? — первый раз я слышал голос мертвого, и ощущения от услышанного были немного странными. Это были ощущения мягкой руки, проникающей в твой разум и оставляющей в нём послание для тебя. Ощущения не слишком приятные, но и ничего трагичного в них тоже не было.
— Путник, — лишней информации я давать был не намерен, но совсем не отвечать показалось мне невежливым, а возможно и чреватым.
Я не знал, услышал ли меня Мёртвый князь, а если и услышал, то понял ли. Подсказки же мой визави дарить явно отказывался. Не менее десяти минут мы так и стояли друг против друга. В конце концов, мне это надоело, и я решил просто обойти, как будто парализованного князя.
— Стой, — это короткое слово выразило бесконечно много оттенков. И интерес, и угрозу, и вместе с тем просьбу, и ещё огонь знает что.
Я послушно остановился и, как оказалось, только за тем, чтобы снова насладиться безмолвной компанией моего нового приятеля.
— Как дела, мёртвый? — я решил перейти в словесную атаку. Результатов этой атаки, правда, пришлось ждать ещё несколько тихих минут.
— У меня нет дел, путник, — ответ пришёл тогда, когда я уже и не надеялся на какую-либо реакцию со стороны моего титулованного друга. — Расскажи мне о своих.
Я удивлённо уставился на князя. В его голосе отчётливо слышался интерес. Интерес к делам потерянной для него жизни. Пусть он был лишён её, но его воля всё ещё стремилась к ней. И я не смог отказать ему в этом стремлении. В тот день, и в ту ночь мы долго говорили, долго и медленно. Говорил, правда, в основном я, но и князь изредка вставлял своё лаконичное слово, желая знать ещё и ещё, все, что случилось за эти долгие годы его поистине нелепой смерти. И я рассказывал ему обо всем, о чём знал. Об Орденах, о войнах, о балах и дуэлях, о традициях и дорогах. Никогда ещё у меня не было столь внимательного и благодарного слушателя, как и у него столь словоохотливого рассказчика. Вечер, ночь и утро пролетели как стрела огня. Завершив, наконец, свой рассказ я замолчал, выжидательно глядя на прикрывшего глаза мертвеца.
— Это были мои лучшие часы, путник, — казалось, даже голос Мёртвого князя стал немного менее холоден. — И я ещё помню, что такое благодарность. Знай же, путник, что отныне я твой друг и должник. И пусть имя моё зарыто в пепел, но если я когда-либо чем-нибудь смогу тебе помочь, то приходи в любой день в это место, и я исполню любую твою волю, если только буду в силах. Прощай. — И он, легко перепрыгнув меня в стремительном прыжке, унёсся в серые глубины Некрополиса.
Эту историю я рассказывал для расширения общего кругозора внимательно слушавшего меня ангела во время нашего спешного отступления к черте Мёртвого города. Сейчас по прошествии нескольких часов после моей не слишком дружественной встречи с представителем Ордена Теней, я чувствовал некоторое сожаление в связи со своим столь агрессивным поведением на недавнем мероприятии. Возможно, не стоило столь резко реагировать на, в принципе, разумное предложение Ордена. Согласиться с ним мне, к сожалению, не позволяли мои маршем идущие в огонь понятия о чести и данном слове, но вполне можно было бы взять немного времени на непростые раздумья и уж в любом случае не грозить вечной войной целому Ордену убийц. Что и говорить, объявить войну всегда гораздо легче, чем её выиграть, а я в своей победе уверен, увы, не был.
Однако сутки ещё были за нами, и Орден Теней, стиснув зубы, хранил данное слово. Сейчас главное было добраться до Некрополиса, куда навряд ли сунутся даже тени, ибо средств для убийства уже однажды мёртвых в арсенале Мастеров Теней явно не хватало. Время на сон было сокращено до неприличного минимума, а передвигаться пришлось исключительно бегом, делая короткие, не находящие отклика привалы. Трудно сосчитать, сколько раз за эти сутки я был проклят взбешённой таким темпом леди, но всё же главного я добился. Мы пришли к Некрополису раньше, чем Орден Теней пришёл за нами.
— Великое Небо! — Жрица широко раскрытыми (видимо, для того чтобы предотвратить попытки мгновенного закрытия) глазами взирала на открывающийся перед нами город.
Посмотреть действительно было на что, и действительно хотелось поскорее отвести неосторожный взор, но у нас такого права, увы, не было. Некрополис встречал молчанием и пылью. Серая земля не давала всходов, а ветер был здесь редким и злым. То тут, то там всё ещё держали свой пост полурассыпавшиеся остовы, бывшие некогда великолепными дворцами или блистающими галереями. Лёгкий туман развалился над еле видной дорогой, словно заранее презирая всех, кто осмелится пойти сквозь него.
