И более не дожидаясь моей реакции на столь дилеммный ответ, Мёртвый князь быстро развернулся и уже знакомыми элегантными прыжками исчез за одной ещё не потерявший основные очертания архитектурной развалиной.
— Приятно, что даже мёртвые иногда держат своё слово, — Элати только отошла от непредвиденного шока, в который её невольно ввёл наш долгожданный гость своим чрезмерно назойливым вниманием к её обожаемым крыльям.
— Вот только всё же интересно, сколько времени займут его переговоры, — о том, что это вполне мог оказаться достаточно длительный срок не хотелось даже и думать. — Ты как хочешь, крылатая, а я постараюсь употребить это время с максимальной пользой. Я буду спать.
И с чувством абсолютной уверенности в том, что на территории Мёртвого князя побеспокоить меня никто не посмеет, я, выбрав поблизости более-менее чистое место, действительно отправился по дороге сновидений, сопровождаемый гневным взглядом рассерженного моей беспечностью ангела.
Я открыл глаза. Прямо передо мной неподвижно сидел Мёртвый князь. Взгляд его, однако, был устремлён в обход меня на также безмятежно спящего ангела. Как было видно, леди последовала моему разумному примеру. Взор мёртвого, как острый клинок, припечатался к ровно сложенным крыльям Элати. Вероятно, мысль об обладании ими всё ещё мелькала в его непознанной голове. Оставалось надеяться, что эта мысль так и останется на уровне фантазии.
— Какие новости, мёртвый? — я с глубоким зевком перевернулся на бок и, пожалуй, немного напряжённо для только что пробудившегося уставился на князя.
Для того чтобы обратить взгляд ко мне, хозяину этих неброских земель потребовалось несколько волнительных минут.
— Твоя просьба тяжела для меня, путник, — голос его был также спокоен, как и при недавнем расставании. — Мои братьятребуют за неё платы.
— Отлично, — моя радость отдавала сарказмом с талантом всеславного актёра. — И какую же плату вы хотите? — я тут же перешёл на деловой тон. Я готов был согласиться на многое за нужную нам перспективу.
— Мы многое потеряли, путник, — Мертвый князь, как часто водится, начал издалека, — у нас почти ничего не осталось, но то, что осталось, нам бы крайне хотелось сохранить и вдруг даст удача преумножить. — Недалеко отсюда есть место, которое почти не тронул гнев пламени, — мне показалось или его губы действительно тронула странная ностальгическая улыбка. — Это старая галерея, — между тем князь продолжал свою не короткую просьбу, — одиниз величайших памятников искусству прошлого, — он снова помолчал. — Увы, никто из нас (как я понимал, всё это время под «нами» он имел в виду Мёртвых князей) не может дотянуться до этой памяти веков. А ведь там находятся величайшие шедевры нашего времени. Лучшие мастера отдавали свои работы под своды этих залов. Огромные толпы собирались ради возможности увидеть самое прекрасное на этой земле. И нам бы хотелось вновь лицезреть эти творения. Нам бы хотелось найти в их красоте последнее спасение и последний приют. Ты сделаешь для нас больше, чем мы для тебя путник, но такова наша цена за возможность пройти через этот проклятый огнём город.
— Веди, князь, — раздумывать, в общем, было нечего, торговаться мёртвые вряд ли умеют, а если и умеют, то займёт это по всему исключительно немало времени. А условия Мёртвых князей, звучали на первый взгляд не то, чтобы невинно (в Некрополисе, увы, не осталось чего-либо невинного), но и не слишком тревожно. — И пока ведешь, расскажи, что конкретно вам нужно из этого музея.
Вместо ответа Мёртвый князь быстро, но без суеты направил свои шаги (слава огню, не запрыгал) в сторону с профессиональным нетерпением ожидаемого мной хранилища древней красоты. Всё, что мне оставалось так это не слишком грубо толкнуть мирно дремлющую леди и поспешить за моим нечаянным проводником, слыша, как поднимается и неровно устремляется за нами ангел.
— Не томи, мёртвый, рассказывай, — ждать инициативы от князя было, по меньшей мере, чересчур оптимистично, в связи с чем, я решил принять активную сторону в нашем прерванном разговоре.
— Там много бессмертных полотен, путник, — мне показалось, или князь действительно немного поторопился с ответом, не выждав положенных минут. — Тысячи картин, каждая из которых ценнее золотой горы. Тысячи образчиков совершенства, безвременно покинувшие своих коленопреклоненных почитателей. Тысячи мгновений бескорыстного счастья и истинного восторга, — казалось ещё немного и князь вновь оживёт, с таким несвойственным для мёртвых чувством вёл он свою хвалебную речь. Можно было предположить, что в далёкой жизни он был тонким ценителем искусства, а возможно и сам был одним из его творцов.
