Гладкая поверхность зеркала начала понемногу светлеть. Постепенно проступили очертания узкой полоски реки, убегающей вдаль. Казалось, я смотрел на неё с высоты нескольких километров. Легко было представить, что я вижу глазами большой сильной птицы, яростно рассекающей воздух своими крыльями.
Между тем, картинка в зеркале менялась довольно живо. Не прошло и нескольких секунд, как речка исчезла, и её место занял огромный, цветущий город. Он начал быстро увеличиваться в размерах, как будто крылатый зритель резко пошёл на посадку. Замелькали высокие гордые башни, широкие добродушные таверны, уютные дома горожан. Взгляд названной птицы уже метался по наполненным улицам в поисках всего, что мог заметить. Изумруды и сапфиры, заключённые в золото и украшавшие лица и одежду хвастливых аристократок, сменялись тёмной разбитой трубкой в редких зубах дряхлого старика. Роскошь и нищета, тихие слёзы и оглушительный хохот. Здесь можно было взойти на самую высокую гору или провалиться в глубочайшее болото.
Вынырнув из кривых улочек безымянного города, взору открылся рынок, который был, казалось, больше самого города. Великолепные клинки блистали суровой красотой в звенящих рядах оружейников. Загадочные древние гримуары манили тайнами и отпугивали ценой. Одежда на любой вкус и карман весело трепетала на свежем ветре. Кольца, браслеты, серьги сверкали искрами вечного пламени, затаскивая в свои крепкие сети юных дьяволиц. Копчёная рыба, свежее мясо и отборные вина не давали пройти мимо гурманам и просто несколько оголодавшим. Взгляд носился от лотка к лотку, и рынок не уставал вынимать из своего ажурного рукава всё новые и новые соблазны.
Внезапно, изображение резко бросилось вниз и, словно пробив камни мостовой, оказалось в грязном, узком туннеле. Мимо пробежала большая усатая крыса, туннель понёсся вперёд. На этот раз это были уже совсем другие картины. Задыхающиеся от кашля нищие, дохлые, наполовину объеденные животные, потоки мусора, и тусклый взгляд чьих-то усталых от ненависти глаз.
Также неожиданно, как и попали, мы вылетели из тоннеля. Вылетели прямо в бушующий ураган рокочущего в неудержимом веселье пламени. Взгляд врывался в самую его середину, обжигаясь о всё новые лепестки полыхающего цветка. Невидимый наблюдатель будто искал что-то и, не находя желаемого, мчался дальше. Теперь уже он устремился вверх, вырываясь из гремящего в своём диком танце капкана. Всё реже забавляющиеся плети огня стегали по его глазам.
А потом всё резко оборвалось и не стало ни города, ни тоннеля, ни огня. Лишь странные бесцветные пятна кружили вокруг, врезаясь друг в друга и превращаясь в дрожащие фигуры, выдуманные чей-то безумной фантазией.
— Довольно, я понял, — мне не хотелось смотреть на продолжение этой фантасмагории. Тем более что я действительно понял его столь хитро визуализированные мысли. И они мне не понравилась. Этот случайный дьявол имел богатую, но в целом скучную мечту. Он желал всё. Абсолютно всё, даже то, отчего бы отвернулся последний хромой бродяга. Даже то, о чём он сам не подозревал, то, о чём бы никогда не узнал, не догадался.
Это было много, слишком много для кого бы то ни было. А ещё это было бессмысленно и в какой-то мере жалко, хотя и понятно. Не он первый, не он последний. Нам так часто кажется, что всё — это предел. Что, обладая всем, мы будем счастливее влюблённого ветра. Но слишком часто к нам приносят мешок, полный разочарований. И слишком часто это разочарования именно во всем. Во всём том, о чём мы так долго мечтали.
Между тем открывший свою мечту дьявол выжидательно смотрел на меня.
— Посмотри на мою, мечтатель, — я легко улыбнулся. Почему-то я был уверен, что и у меня получится этот хитрый фокус с зеркалом.
И зеркало не подвело. Оно показало как раз ту картину, которую я хотел, которая и была моей мечтой уже много, много лет. Пристально смотрящий в зеркало дьявол, удивлённо и немного недоверчиво поднял брови.
А ведь в зеркале была просто дорога. Не широкая и не узкая, не слишком пыльная, но и не гладкая как шёлк. Не заброшенная, но и не растоптанная тысячами ног. Самая обычная, тривиальная дорога. Но мы, смотрящие сейчас на неё с пугающей уверенностью, знали, что у этой дороги нет и не будет конца.
Я отошёл в сторону. Дорога медленно растворилась в зеркальной поверхности. Удивление дьявола сменилось уважительным кивком головы.
— Как я понимаю, моё предложение отклонено, — он был несколько разочарован, но отнюдь не подавлен.
Я утвердительно кивнул. Мечта была гораздо важнее азарта, да и ставки, с моей точки зрения, были куда как не равноценны.
— Ну, что ж, — дьявол быстро пришёл в себя, — тогда, может быть, сыграем на желание?
— На какое? — после увиденного я стал ещё осторожнее в своих ответах.
— Только на то, что достойно нас с тобой, мой друг, — мой азартный знакомый снова весело улыбался.
— Зови меня Кэй, — вероятно несколько запоздало представился я.
