В ответ тот лишь немного поклонился, оставив своё имя в темнице губ. Впрочем, настаивать на аналогичном представлении я не стал. Возможно, для него это будет очередная плохая примета, в которые искренне верят многие игроки.
— Ну, если на достойное, то можно, — азарт начал сжимать своими крепкими, ласкающими пальцами и меня.
Дьявол многообещающе улыбнулся и махнул рукой, приглашая следовать за ним к месту долгожданной игры. Я с удовольствием подчинился.
Через минуту мы уже сидели за ярко освещённым столом. Под рукой у каждого стоял бокал местного дрянного вина, а глаза устремлены на жонглирующею картами дьяволицу.
— Это немного другая игра, Кэй, — дьявол первый раз назвал меня по имени, и мне это почему-то не понравилось, — она ещё проще. Всё решает одна карта. Она даётся тебе случайно и сражается за твою ставку.
И не давая мне времени для возможных возражений (которых в принципе не было), дьявол щёлкнул пальцами. Колода выпрыгнула из тонких рук дьяволицы. Рассыпавшись над головой бумажным дождём, она начала неумолимо опадать на стол. Абсолютное большинство карт упали в стороне от нас и лишь две рядом с нашими руками.
Я быстро посмотрел на свою. На ней была какая-то гротескная фигура то ли воина, то ли разбойника. На лице у неё то появлялась, то пропадала почти робкая улыбка. В зубах еле дымилась короткая трубка.
— Не будем терять времени, Кэй, — и опять моё имя, сказанное его голосом, неприятно резануло слух, — играем.
С этими словами он бросил на стол свою карту. На ней была крайне похожая на мою фигура. Но она была несколько выше и массивней, улыбка не пряталась, хотя и смотреть на неё было сомнительным удовольствием. Пальцы фигуры нетерпеливо подрагивали. А за спиной соперника моей карты шевелилось что-то неясное и пугающее.
Я с некоторым сомнением бросил свою карту рядом. Дальнейшее я уже видел. Обе карты не торопясь начали сливаться, превращаясь в относительно просторное поле для битвы. Глаза моего оппонента загорелись звенящим огнём. Я оставался спокоен, хотя уже хотелось кричать и подбадривать своего поединщика.
Между тем наши гладиаторы начали сходиться. В руках моего появились два коротких кинжала. Его соперник ответил на это небольшим топором и какой-то палкой, смутно похожей на факел. Как ни странно, но первый удар нанёс мой боец. Отточенным движением он метнул один из кинжалов во врага. Отбить брошенный клинок тот не успел, и сталь жадно вонзилась ему в бедро. Воин моего визави стал заметно хромать, хотя и держался почти также уверенно. Между тем в опустевшей руке удачливого метателя появился ещё один кинжал. С моих губ таки сорвался тихий крик радости от этой маленькой победы. Но, как оказалось, до полного триумфа было ещё далеко.
Карточный соперник перешёл к активным действиям и, как-то неестественно размахивая топором, бросился на моего бойца. Раненая нога, казалось, совсем ему не мешала. Кинжалы явно были не лучшей защитой от тяжёлого лезвия, но пока мой воин действовал ими вполне успешно. В этом звенящем танце они кружили несколько кратких секунд, а потом разочарованный таким отпором враг, отступил и резко отвёл руку с непонятной палкой назад. Как я и думал, это оказался факел. Он ярко вспыхнул гневным, высоким огнём, который с такой радостью дала ему то неясное шевеление за спиной. Меня кольнуло тревожное предчувствие, что огонь этот не так прост, как пылает. К сожалению, обладатель факела решил доказать мой тезис на практике.
Огонь тугой плетью вырвался из некрепких оков и, презрев пространство и сталь, стегнул моего бойца по голове. Тот отпрыгнул назад со следами ожогов на лице и угольками у ног, которые раньше были столь милой обоим нашим сердцам трубкой. Тело его задрожало, с трудом перенося острую боль, но кинжалы в руках он держал всё также уверенно. Огня в факеле после этой атаки стало заметно меньше, но на ещё один удар хватило с избытком. Воин, на которого я поставил, перенёс этот выпад всё с тем же стоицизмом, хотя теперь всё его лицо являлось одним сплошным ожогом.
Огонь погас. Как будто ожидая этого момента, второй кинжал стремительно полетел во врага. Тот успел подставить под нацеленный в него снаряд погасший факел. Сталь лязгнула о сталь, противник не удержал факел в руках и тот улетел ему за спину. К моему разочарованию новый кинжал в руке дружественного гладиатора не появился.
Противники встали друг на против друга, не шевелясь и не предпринимая новых попыток к атаке. Они как будто мысленно переговаривались, решая, стоит ли дальше продолжать этот бой, который уже принёс обоим болезненные раны.
Я искоса взглянул на втянувшего меня в игру дьявола. У того был крайне напряженный взгляд, устремлённый на карточных бойцов. Вероятно, он знал, чем может кончиться это молчаливое противостояние и сейчас прикидывал свои шансы на успех.
Ещё около минуты наши поединщики неотрывно смотрели друг на друга, а потом неожиданно бросили оставшееся у них оружие на землю. Ещё несколько секунд пронзительных взглядов и они одновременно, с гордостью в походке, покинули поле боя, пропав за краями карты.
