В груди стал разгораться самый черный гнев, на который только была способна моя душа. Я не позволю никому распоряжаться собственной судьбой! Не позволю какому-то аглару называть меня чьей-то игрушкой!
– Не смей меня так называть!
– Кто же ты есть, скользящая, если не игрушка? Ты сама решила петь песню своего бога и своей матери.
Это стало последней каплей. Я убью его. Убью того, кто смеет говорить мне подобные слова. Силы, которые казалось совсем покинули тело, неожиданно вернулись, а в руке стало так не хватать знакомой рукояти клинка.
– Правильно, Ирида. Я учил тебя именно этому, – непривычно нежные руки коснулись моих плеч. – А теперь проснись. Ты нужна своим спутникам.
Я резко распахнула глаза и тут же замерла в ужасе: над головой не было ничего, кроме темноты и ярких звезд далеких миров.
– Дан… – мне едва удалось выговорить имя некроманта.
– Ира? Ты узнаешь меня?
– Конечно я узнаю тебя, глупец, – я с трудом придала себе подобие вертикального положения. – Почему мы здесь?
– И это спрашиваешь ТЫ?! – гневно воскликнула Дарлема. – Пока кто-то метался в бреду, мы чуть не перебили друг друга! Как ты могла допустить, чтобы мы застряли здесь?!
Крик Дары мучительной болью отзывался в голове. Но я вдруг поняла, что д'рахмы и Райана ненормально бледны, да и вообще производят впечатление ходячих трупов. А вот настоящий не-мертвый выглядит очень даже неплохо на их фоне.
– Когда мы вернемся, я разукрашу герцогу физиономию, – выдохнул Алем. – По его милости я уже уверился, что навсегда останусь здесь.
– Нет. Ты поблагодаришь его, когда мы вернемся – апатично произнесла Райана. – Потому что только он не позволил ее разуму угаснуть. Я права, скользящая?
– Права, герцогиня, – агларесса передернулась от звучания давно забытого титула. – Простите меня, если сможете… Я сделала все, что могла. Сейчас я постараюсь выдернуть нас отсюда, и да пребудет воля Анатаса, чтобы этот переход не стал для меня последним.
Собираясь с силами, я не прекращала тереть запястье, на котором снова пылала ненавистная печать герцога.
****Над замком царила глубокая ночь. Коридоры и комнаты были окутаны сладкой дремой, прислуга отдыхала после долгого рабочего дня, и только двое агларов даже не думали спать. Астарт и Шерахт молча сидели в огромном зале совещаний, погруженном во тьму, которую разгоняли свечи, горящие в одном единственном канделябре. Они ждали, не решаясь нарушить молчание, с безмолвной уверенностью, что вот-вот нагрянут гости.
Это выглядело крайне странно в глазах многочисленных шпионов, прячущихся в ночи, и чрезвычайно эффективно разогревало неумеренный интерес, свойственный людям искушенным их ремеслом. Чего же ждут непредсказуемый герцог и его пес в такую на удивление спокойную ночь? Может быть их заказчикам и было бы весьма любопытно об этом узнать, но, увы, не суждено – герцог умеет хранить тайны и донести эту простую истину до незримых наблюдателей.
