— Да, как тогда. Борись, скользящая. Ты дала мне слово, так будь добра, сдержи его. Поднимайся! Или игрушка темного бога не способна даже на это?
В груди стал разгораться самый черный гнев, на который только была способна моя душа. Я не позволю никому распоряжаться собственной судьбой! Не позволю какому-то аглару называть меня чьей-то игрушкой!
— Не смей меня так называть!
— Кто же ты есть, скользящая, если не игрушка? Ты сама решила петь песню своего бога и своей матери.
Это стало последней каплей. Я убью его. Убью того, кто смеет говорить мне подобные слова. Силы, которые казалось совсем покинули тело, неожиданно вернулись, а в руке стало так не хватать знакомой рукояти клинка.
— Правильно, Ирида. Я учил тебя именно этому, — непривычно нежные руки коснулись моих плеч. — А теперь проснись. Ты нужна своим спутникам.
Я резко распахнула глаза и тут же замерла в ужасе: над головой не было ничего, кроме темноты и ярких звезд далеких миров.
— Дан… — мне едва удалось выговорить имя некроманта.
— Ира? Ты узнаешь меня?
— Конечно я узнаю тебя, глупец, — я с трудом придала себе подобие вертикального положения. — Почему мы здесь?
— И это спрашиваешь ТЫ?! — гневно воскликнула Дарлема. — Пока кто-то метался в бреду, мы чуть не перебили друг друга! Как ты могла допустить, чтобы мы застряли здесь?!
Крик Дары мучительной болью отзывался в голове. Но я вдруг поняла, что д'рахмы и Райана ненормально бледны, да и вообще производят впечатление ходячих трупов. А вот настоящий не-мертвый выглядит очень даже неплохо на их фоне.
— Когда мы вернемся, я разукрашу герцогу физиономию, — выдохнул Алем. — По его милости я уже уверился, что навсегда останусь здесь.
— Нет. Ты поблагодаришь его, когда мы вернемся — апатично произнесла Райана. — Потому что только он не позволил ее разуму угаснуть. Я права, скользящая?
— Права, герцогиня, — агларесса передернулась от звучания давно забытого титула. — Простите меня, если сможете… Я сделала все, что могла. Сейчас я постараюсь выдернуть нас отсюда, и да пребудет воля Анатаса, чтобы этот переход не стал для меня последним.
Собираясь с силами, я не прекращала тереть запястье, на котором снова пылала ненавистная печать герцога.
****Над замком царила глубокая ночь. Коридоры и комнаты были окутаны сладкой дремой, прислуга отдыхала после долгого рабочего дня, и только двое агларов даже не думали спать. Астарт и Шерахт молча сидели в огромном зале совещаний, погруженном во тьму, которую разгоняли свечи, горящие в одном единственном канделябре. Они ждали, не решаясь нарушить молчание, с безмолвной уверенностью, что вот-вот нагрянут гости.
