– Нет, я хочу, чтобы ты знала… Я сыграл не последнюю роль в его женитьбе на Насте. Это я настоял на этом браке, угрожая лишить Эдуарда наследства, а до этого настоял на помолвке. Я знаю, тебе ничего не известно об этом. Эдик не говорил тебе, он всё надеялся переубедить меня и жениться на тебе. Но я не уступил и… потерял сына. В тот момент мне казалось, что так будет лучше для него, особенно после того, что случилось с тобой, он был в таком состоянии, что я опасался, сможет, ли он вообще пережить всё это. Отец Насти, Дмитрий Шереметьев был моим другом. Он был наследником дворянского рода, но, не смотря на это, родители постарались дать ему хорошее образование. Однако, после университета, он как-то неожиданно увлёкся театром, а потом и кинобизнесом. Дмитрий даже женился на актрисе, Елене Семёновой: не очень талантливой и своенравной особе, которая всю жизнь считала его неудачником и упрекала в том, что он не смог быть достойным своего дворянского происхождения, не смог обеспечить ей ту жизнь, о которой она мечтала. Хотя Дима много работал, чтобы они с Настей ни в чём не нуждались. К тому времени, как мы открыли киностудию, он сделал всё возможное, чтобы оплатить обучение дочери в университете, где вы все вместе учились, но, очевидно, Лене было этого не достаточно. Она не упускала случая внушить Насте, что та должна сделать более удачную партию, чем она, другими словами, выйти замуж за человека, владеющего большим состоянием.
– Стало быть, Настя последовала этим советам, – задумчиво произнесла Диана.
– Я не придавал значения этим словам, когда мне приходилось их слышать. Я полагал, что Настя искренне любит Эдуарда, и, возможно, в определённый период времени так оно и было. Но обучение в престижном ВУЗе не избавило её от комплекса, связанного с материальным положением семьи, который возник в её душе под влиянием матери.
Через несколько месяцев после твоего исчезновения родители Насти погибли в автокатастрофе, и я забрал её к нам в дом. Я видел, как она влюблена в Эдуарда и посчитал, что её любовь поможет моему сыну забыть тебя – и совершил серьёзную ошибку. Уже через год после свадьбы Эдуард всё равно поступил по-своему и развёлся. Зная тяжёлый характер своего сына, я даже сочувствовал Насте, когда она приходила ко мне вся в слезах и жаловалась, что Эдик подал на развод. Теперь я понимаю, что она изо всех сил старалась сохранить хорошие отношения со мной, чтобы я оставил её у руководства «Орфея». Очевидно, что ей оказалось недостаточно того небольшого наследства, которое ей досталось от родителей и жажда денег и власти подтолкнула её к цели во чтобы то ни стало добиться положения в обществе.
Диана потрясенно слушала рассказ Баринского и образ «негодяя» Эдварда, так долго живший в её воображении, начал постепенно таять и, в конце концов, медленно исчез, уступая место кипящей ярости, и желание отомстить Насте, вышвырнув её вон из «Орфея», стало почти непреодолимым. Кроме того, осознание собственной ошибки нахлынуло на неё, обнажая горькую правду: она бросила Эдуарда, а не он её! Это она поверила Насте, вообразила себя обманутой и исчезла на долгие годы, заставив страдать человека, который её любил и который проявил слабость, женившись на её подруге. Сможет ли он когда-нибудь простить её? Сможет ли она сама простить себе свой поступок?
К тому времени, когда Баринский сделал паузу, наблюдая за реакцией Дианы, она уже полностью владела собой и только её медленные шаги по ковру, заглушающего стук её каблучков, выдавали её волнение. Она остановилась у окна и, повернувшись к столу, произнесла, стараясь говорить ровным, почти безразличным тоном:
– Похоже, в Насте Шереметьевой погибла великая актриса. Её умение скрывать свою подлую натуру под маской святой невинности – поистине настоящее лицедейство! И я думаю, Андрей Петрович, что у вас ещё есть шанс помириться с Эдуардом.
– Ты, правда, так думаешь? – с надеждой в голосе спросил Баринский, и на его лице появилось странное выражение, сочетающее в себе сомнение, неуверенность и что-то ещё, чего Диана не смогла разгадать.
– Да. Однако вернёмся к моему предложению. Мне бы хотелось услышать ваш ответ., – затаив дыхание, Диана наблюдала, как Андрей Петрович достал из портсигара одну из своих любимых сигар и закурил, выпуская в потолок кольца дыма.
Он взглянул на Дину и она насторожилась. Баринский смотрел на неё так, словно производил в уме какие-то подсчёты и обдумывал какую-то собственную идею, внезапно пришедшую ему в голову.
– Считай, что сделка у тебя в кармане, деточка! – неожиданно весёлым голосом заявил он, – Но у меня есть одно условие.
– Вот как! За чем же дело стало? – поинтересовалась Дина, удивляясь неожиданной смене его настроения.
– Ты примешь предложение Эдуарда и подпишешь с ним контракт на совместное строительство спортивного комплекса, – выпалил Баринский, глядя, как удивлённо уставилась на него при этом Диана.
– Я не стану спрашивать, откуда вам об этом известно, поскольку знаю ответ, но я не могу понять, какое это имеет отношение к нашей с вами сделке?
