Доготлуко загорелся надеждой найти человека, смастерившего красивые путы. Но спустя два дня он вынужден был оставить и эту затею: надо было спешно отмести провокационные слухи, ходившие по аулу. Он собрал общее собрание аула и разъяснил политические мотивы, руководившие классовым врагом при поджоге пшеницы Амдехан. В заключение он объявил, что комсомольское собрание постановило возместить Амдехан ее потери…
Мхамет поздно вернулся домой и прошел прямо в конюшню, чтобы задать корм лошадям. Но не успел он подобрать разбросанную траву, как услышал тихий конский топот. Кто-то въехал во двор.
Залаяла собака.
Выйдя из конюшни, Мхамет различил среди двора темным силуэт всадника. Смутно виднелась лошадь, крупная и стройная, и плотный седок, сидевший неподвижно, словно приросший к седлу.
Верховой стоял, молчаливый и неподвижный, словно призрак.
— Кто это? — окликнул его Мхамет.
— Подойди сюда, — ответил тот по-русски.
Голос был низкий и хриплый, с характерной для адыге мягкостью в произношении. Мхамету показалось странным, почему адыге говорит по-русски.
Мхамет нерешительно шагнул вперед.
Все поведение незнакомца и отсутствие в его обращения вежливости возбудили в душе Мхамета смутные подозрения и тревогу. Мельком взглянув в сторону ворот, он заметил там еще одного верхового, скрывавшегося за оградой. Тревога Мхамета усилилась, — он быстро осмотрелся, чтобы найти выход на худой конец… Но он был один среди голого двора. Некуда было скрыться и не было под рукой ничего для защиты. «Хотя бы вилы были!» — с тоской подумал Мхамет. Но, выходя, он поставил их в углу конюшни…
— Подойди ближе!
Теперь в голосе ночного гостя сквозили нетерпение, приказ и угроза. Мхамет подошел, но настороженно остановился шагах в десяти.
— Где Доготлуко? — спросил неизвестный.
— Доготлуко где? Дома… — машинально ответил Мхамет.
— Его дома нет. Нам сказали, что он был с тобой.
— Мы только сейчас разошлись. Доготлуко пошел домой, я тоже пошел домой.
— Он только что пошел домой?
Подозрение Мхамета все возрастало. Он уже жалел, что сказал незнакомому о Доготлуко, и попытался запутать следы:
— Я правду говорю. Доготлуко другой улицей пошел.
Незнакомец помолчал, затем угрожающе произнес:
— Смотри, если Доготлуко не окажется дома, плохо будет тебе!
Круто повернув лошадь и с места взяв рысью, всадник вынесся со двора. За ним последовал и верховой, скрывавшийся у ворот. Едва различимый силуэт его мелькнул в прогалине ворот. Мхамет заподозрил и в нем адыгейца: голова туго повязана башлыком, в талии тонко перетянут и лошадь не так крупна. Он уловил во втором всаднике и ту особую, нарочито небрежную вольность посадки, к которой привык сам. И по тому, как старался тот держаться в тени, Мхамет заключил: «Наш аульчанин. Боится быть узнанным…»
После того как верховые скрылись, Мхамет, ошеломленный неожиданностью появления странного гостя, растерянно стоял среди двора. Он был полон неясных догадок и предположений. Его душу щемило сознание невольно совершенной им роковой и, быть может, непоправимой ошибки.
И вдруг его обожгла догадка, возникшая с жуткой ясностью и непреложностью: «Бандиты! Убьют Доготлуко!» Он окоченел, холодный пот выступил на лбу. В следующее мгновение Мхамет стремительно сорвался с места и ринулся в темноту.
Он перемахнул плетень огорода и помчался напрямик, через чужие огороды и дворы, безошибочно определяя кратчайшее направление к домику друга. Лишь по лаю дворовых собак, поднимавшемуся вслед за ним, можно было определить необычный путь, который совершал он.
Добежав до домика Доготлуко, Мхамет рванул дверь.
— Доготлуко. — задыхающимся, сдавленным шепотом позвал он в темноте неосвещенной комнаты.
— Кто это?
Он услышал вслед за словами звук взведенного курка.
— Я, Мхамет. Выходи скорее!
— А-а, это ты, Мхамет? Что случилось? — спросил Доготлуко, чиркая спичкой.
— Не свети огня! Скорее идем отсюда, говорю тебе! — и, не дождавшись ответа, он схватил руку Доготлуко и с силой потянул его из комнаты. Не давая ему времени опомниться. Мхамет потащил товарища на огород, в кукурузу.
— Скажи же толком, что случилось? — нетерпеливо спросил Доготлуко, когда они очутились в высокой чаще кукурузы.
— Сам сейчас увидишь… — прошептал Мхамет, еле переводя дух. — Бандиты тебя ищут, хотят убить.
Прерывистым, тревожным шепотом он рассказал о двух верховых, напряженно вглядывался в темноту по направлению к воротам и инстинктивно загораживал собою Доготлуко, словно хотел прикрыть его своим телом.
Когда Доготлуко понял, в чем дело, он, в свою очередь, мягко, но решительно отодвинул Мхамета и с наганом наготове прижался к плетню.
Послышался конский топот. Не доезжая до ворот Доготлуко, всадники остановились у большой вербы, росшей на той стороне улицы. Немного спустя у ворот за плетнем послышался зов:
— Доготлуко!
Голос принадлежал адыгейцу. Конечный звук имени он произнес чисто по-адыгейски, с гортанным придыханием, как не мог бы произнести русский.
