Оставшись наедине с собой, я долго не могла успокоиться. Я меряла комнату шагами, не в силах унять навалившиеся эмоции: запоздалый страх и ужас, радость и восторг. Все смешалось, переполняло, давило и вскипало. Я то плакала, то смеялась, как сумасшедшая, хотя наверное это была всего лишь истерика. Когда эмоции улеглись, в голове осела самая главная мысль: папа не одобряет Теодора. Он слишком сурово смотрел на наши сплетенные ладони, был слишком молчалив, слишком серьезен. Нужно с ним поговорить! Я рванула к двери, но заметила свое отражение в зеркале: прическа превратилась в воронье гнездо, глаза и губы припухли от слез, фиолетовая скула все еще оставалась фиолетовой и ярким пятном дополняла красные губы и мокрые глаза. Откровенный ворот платья слишком многое открывал взору, на юбке краснело огромное пятно, а подол был весь в грязи. Нет, наверное стоит сначала привести себя в порядок.
Я позвонила в колокольчик, попросила наполнить ванну. Пока служанки носили воду и странно озирались на меня, я боролась с тревогой. А что, если Тео уже сейчас говорит с папой, и тот ему снова откажет?
В ванну я так и не пошла. Волнение победило, я собрала на груди створки платья и вышла из комнаты, прошлась по пустому коридору до покоев, которые занимал отец с мачехой.
– Нам нужно обсудить это с ней лично, и только после этого я дам свое согласие, – голос папы звучал строго. Я заледенела от ужаса. Как же вовремя я пришла!
– Этот контракт не предполагает развода, но я уверяю вас, что сделаю все, чтобы ваша дочь была счастлива. И я добавлю к нему любую сумму, чтобы покрыть ваши потери, если вам это нужно.
– Нет, я больше не возьму никаких денег от женихов, с меня хватит. А что до контракта – если Элли готова, значит, я дам свое согласие.
Он даст согласие? Я тихонько открыла дверь.
Теодор, стоял напротив отца, уперев руки в стол для писем, за которым сидел папа. Перед ними лежали бумаги.
На звук двери обернулся Теодор. Его зеленые пронзительные глаза встретились с моими, губы растянулись в нежной улыбке.
Я улыбнулась в ответ. Теодор бросил недвусмысленный взгляд в мое развратное декольте, и я снова задернуластворки ворота.
– Мистер Аштон, я должен поговорить с дочерью наедине. Позже я дам вам ответ, сейчас вы можете идти.
Теодор кивнул, поцеловал мою руку и удалился, а я ошарашенно глядела на бумаги на столе, не в силах разобрать ни строчки.
Папа показал мне контракт, по которому я сохраняю свой титул, который перейдет к нашим детям. Детям! Я почувствовала, как краснею от одной мысли об этом. Почему-то рядом с родителем эта тема стала слишком неловкой. Разорвать разорвать брак я не могу ни при каких обстоятельствах. Я читала строчки контракта и понимала, что готова на все, только бы быть рядом с любимым, и контракт длиной в жизнь – самый лучший из всех возможных, на меньшее я не согласна!
Папа качал головой, несколько раз подряд спросил, уверена ли я, но я могла лишь улыбаться. Он поставил свою подпись на контракте, и я, не веря своему счастью, обняла папу.
– Тебе следует переодеться, дочь, в этом грязном платье ходить просто неприлично, – пробормотал он.
– Конечно! – я улыбнулась и поспешила к себе.
И стоило мне закрыть дверь папиных покоев, как я попала в объятия Теодора.
– Тшш, – прошептал он в мои губы.
– Что ты делаешь? – шикнула я.
– Провожаю тебя.
– Зачем? – улыбнулась я, выворачиваясь из объятий и шагая в направлении своей комнаты.
– Это вопрос безопасности. И хочу узнать, что ты ответила.
Я посмотрела на него, как на глупого, ведь какой ответ я могла дать, и молча прошла к своей двери. Под нетерпеливым взглядом Тео я отперла замок. Открыла дверь. Вошла в комнату, понимая, что он идет за мной. Дверь за ним закрылась, и мы остались вдвоем. Он задвинул щеколду.
– Ты знаешь, это платье никуда не годится, – хрипло сказал он, обнимая меня со спины.
– Знаю, – сердце готово было выпрыгнуть из груди, руки дрожали. – А тебе не надо отдыхать? Ты вроде бы едва не погиб… – Слова застряли в воздухе и я развернулась в кольце рук Тео.
Взглянула в его лицо. Обняла его ладонями.
Шмыгнула носом.
– Элли, все хорошо, – прошептал он, касаясь своим лбом моего.
– Я думала, что потеряла тебя, – промямлила я. Стресс последних недель и этого ужасного, кошмарного дня навалился мегатонной глыбой, запоздалы страх сжал ребра, не позволяя дышать, а боль потери выворачивала наизнанку. Воздуха не хватало, я зажмурилась.
– Дыши, Элли, все хорошо, любимая. Все закночилось, – Тео целовал мою макушку, крепко обнимал за плечи, гладил спину, волосы, пока я всхлипывала на его плече. – Я полностью восстановился, благодаря тебе, только немного проголодался.
– Надо заказать еду, раз ты голодный… – Я снова шмыгнула носом.
– Мы обязательно сделаем это, как только ты скажешь, что ответила отцу, – я услышала в голосе Тео улыбку и взглянула на него.
