«Трудно быть старшим сыном — появляются братья, которых ты не хотел, портят тебе жизнь, и даже когда ты вырастаешь, никакого покоя от них нет!»Как-то так и размышлял Николай Миронов, возмущенный поступками отца, а они становились всё более странными — ему зачем-то подарили старый деревенский дом, принадлежащий ещё каким-то предкам. А тут ещё неприятности с бизнесом.Вот и пришлось Николаю волей-неволей ехать туда, где никто бы его не нашел — в тут самую деревню! И тут всё возмутительно — какие-то жуткие дороги с лужами, в которых можно утопить Титаник, болтливые и приставучие соседи, местный рынок, явно охваченный массовым сумасшествием, дальние родственники, которые ему сто лет не нужны! И, среди всего этого — он сам. Что ему тут делать?Может быть, разыскать что-то важное? То, что он почему-то не нашёл раньше — самого себя, свою настоящую дорогу, на которой и старый дом обретает совсем иное значение, и спасённый пёс становится своим, и ненавистный средний брат оказывается родным.
Кирилл Харитонович Хантеров хмуро щурился на расчёты.
Это для кого-то сухие столбцы цифр, непонятные вычисления и выдержки из отчётов, вызывающие у нормального человека спазматическое зевание и нервный тик. Для Хантерова это всё напоминало маршруты, по которым к ним подкрадываются проблемы.
— Да, Марина, спасибо, я понял. Вы правы… очень похоже на то, — отозвался он на пояснения своего аудитора, а по совместительству финансового детектива. — Благодарю вас! Полагаю, что вы обнаружили его очень и очень вовремя! Да, хороших вам праздников.
Он хмуро воззрился на погасший экран смартфона:
— Как ей в голову-то пришло обратить на него внимание? Вот не ошибся я в ней! Недаром её предыдущие работодатели стонут и регулярно её уговаривают вернуться.
Нет-нет, он вовсе не прослушивал телефон аудитора — зачем? Ему докладывал некий сотрудник непосредственно из бывшей Марининой компании.
— Кадры… когда же некоторые пустоголовые люди научатся их ценить? — хмыкнул Хантеров, припоминая, как наблюдал за Мариной, как пригласил её в прошлом году на расследование хищений, как, убедившись в том, что она более чем подходит для его целей, терпеливо выжидал, когда же её работодатели совершат роковую ошибку и перегнут палку, нагружая свою главную «боевую» единицу всё новой и новой работой. Теперь он вполне законно радовался результатам своих действий:
— Ну, вот и плавайте там, куда сами себя столкнули! — пожелал он неразумным людям, упустившим такую ценность.
Когда-то и самого Хака так же загоняли, сейчас даже вспомнить смешно… Но это пошло ему на пользу — он ещё больше ценил Миронова, рассмотревшего его потенциал.
— Давно это было… Ну, да ладно. Пора бы и осведомиться, а не попутал ли берега наш уважаемый Николай Петрович? И с какого это перепуга он творит такие удивительные вещи?
Удивительные вещи, судя по отчёту Марины, начались примерно через месяц после разоблачения Андрея — среднего брата Николая.
— Коленька всегда тяготел к красивой жизни. К роскошной прямо-таки… Ну, ладно, могу понять, представительские расходы и всё прочее… Но вот это уже перебор! А потом тебе же, чудак-человек, деньги выделили подо что? Под химическую лабораторию! Младший брат вовсю новые линейки кормов для животных запускает, а старший заказал химику несколько исследований и завял… А деньги куда делись? А? Ты же землю копытом рыл, что без лаборатории прямо помираешь!
Хантеров пощёлкал мышкой по столбцам Марининых расчётов, — Вот и деньги. Ну, милый друг… топорно как работаем! А дальше куда ты их повёл? Прекрасно, но так предсказуемо — на собственные счета! Интересно, неужели его опыт Андрея не насторожил? Коля же громче всех вопил и возмущался нечестностью среднего брата… Хотя, если припомнить, у них всегда были отношения довольно сложные. Среднего выделяла мать, изо всех сил везде его пропихивая как музыкального гения, а Колечке это было как нож в сердце — он же первенец, а оказывается на втором месте!
Хак хмуро откинулся в кресле гостиничного номера. Его лично Маринино открытие ничуть не расстроило — он вообще мало в ком был уверен, поэтому и разочаровывался редко.
— А вот Пётр огорчится! Он только-только решил, что в семье всё наладилось — самое слабое звено оказалось очень даже сильным, а тут нате вам!
Хантеров собрался проверить ситуацию на месте и отправился проведать ту самую лабораторию…
Грядущие майские праздники предполагали, что последний день апреля принесёт с собой сокращение рабочего времени, так что у многих работа уже закончилась.
Правда, химик Ирина Вяземская была на рабочем месте. Хантерова она знала — видела со своими работодателями, поэтому без вопросов предоставила всю интересующую его информацию.
— Да, большей частью занимаюсь исследованием по кормам и средствам по уходу за животными. Эээ… Николай Петрович? Почему редко вижу? Почти каждый день, — Ирина как-то не выглядела довольной, это рассказывая. — Да так… заезжает постоянно.
Хантеров с интересом воспринял эту новую информацию. На его взгляд было всё абсолютно очевидно — Ирина отчего-то не благоволит к старшему сыну, а он, со свойственным ему упорством, старается изменить эту ситуацию, мешая химику работать.
— Никогда не умел вовремя останавливаться! — подумал Хантеров.
— Сегодня вот ещё не было! — с затаённой надеждой произнесла Ирина.
— Хорошо бы и не приехал! — подумала она.
— Надо же так девушку-то достать! — оценил Хантеров «достижения» старшего сына Миронова.
Он не стал занимать время у Ирины, которая торопилась доделать какое-то исследование, чтобы потом отправиться в загородный дом к семейству Вяземских, корректно распрощался и очень вовремя удалился.
Вовремя, потому что, уже устроившись в машине, самолично узрел Николая, спешащего к лаборатории с букетом роз.
