— Я так поняла, что Коля и Женя начали высмеивать Андрюшу. Ну что ему трудно выступать. Начали рассказывать, что в зале зрители от его игры превращаются в жутких тварей…
Приехав, Пётр Иванович попытался поговорить с младшим и старшим сыновьями, и если с Женькой проблем не возникло — он быстро согласился с тем, что издеваться над чужим страхом подло, то Николай привычно заперся в себе и только хмыкал, явно ни капли не чувствуя себя виноватым.
— Странно ощущать себя настолько беспомощным! — злился Миронов, отправив сыновей к лучшим психоаналитикам. Андрея — в надежде, что он сможет избавиться от фобии, Женьку — для профилактики, а Николая — в попытке докопаться до проблемы и исправить её.
— Да… надо признать, что если бы поход по психологам и психоаналитикам помогал бы всем, то было бы несоизмеримо проще жить! — обречённо раздумывал Миронов. — А главное-то что? Коля вообще не считает себя неправым, вот и не собирается что-то обсуждать, и, тем более менять.
Майские праздники во владениях Вяземских проходили неожиданно шумно.
Ирина приехала уставшая, словно выпитая до дна кучей работы и напряжением, связанным с постоянным и навязчивым присутствием Николая.
— Мам… хочется треснуть его штативом и прикопать в реактивах! — вздохнула она, добравшись до Марины Леонидовны. — Жаль, что с начальством так поступать не принято. И что самое обидное — он ведёт себя исключительно прилично! Даже по морде дать не за что. Но достал уже до печёнок!
— Так не нравится? — посочувствовала Марина, невольно покосившись за окно, где до её супруга в очередной раз стремился добраться её петух.
Антон Игоревич Вяземский, поминутно оборачиваясь, но делая вид, что беззаботно прогуливается, шествовал по садовой дорожке, не подозревая, что его ждут впереди.
— Засадную тактику освоил! Не петух, а чистое золото! — машинально отметила она, порадовавшись за Антона, — Хорошо, что я козу на другом конце участка привязала — она там газон выстригает, а то бежал бы Тошенька с визгом и воплями, как на прошлой неделе.
За Антоном Вяземским наблюдала не только супруга, но и кот Ирины Семён Семёнович Горбунков.
Он, как существо, занятое и уставшее за рабочую неделю, наслаждался заслуженным отдыхом, не забывая прислушиваться к рассказу хозяйки.
Кот с боевым заслуженным опытом по низведению до уровня мыла и сшибанию всяких разных ненадёжных типов, пристающих к его хозяйке, многое может сделать… Только вот добраться до того загадочного места под названием «работа» он, увы и ах, не в состоянии.
Пришлось Семёну Семёновичу ограничиться оказанием ежедневной стрессокогтительной и нервоумурлыкивающей помощи.
Ирина тоже невольно отвлеклась от обсуждения своего упёртого до невозможности работодателя, глядя, как её отец встретился с петухом…
— Мам… а чего это он делает, а?
— Бежит, а теперь прыгает. А вот сейчас орать будет, что я во всём виновата и распустила проклятый курятник.
— Ма-ри-нааааа, это тыыыы в… ёммм… ааатаааа… — отрывки слов, потерявшихся от повышенной физической активности Антона Игоревича, застревали в кустах и опадали бессильным прахом на дорожки.
— Помчался деду твоему жаловаться, — рассмеялась Марина. — До сих пор не понял, чудак-человек, что Игоря Вадимовича всё это чрезвычайно развлекает. Он утверждает, что Антону физическая нагрузка только на пользу, и если петуху это не сложно, то пусть он и дальше… гм… сторожит территорию.
— Петуху, как я понимаю, это совершенно не сложно!
— Именно. Весь курятник с нетерпением ждёт, когда же начнётся очередная серия, а деда твоего зовёт полюбоваться на дивное зрелище его личная курица.
— Марфунья уже стала лично дедовской?
— Да, он попросил меня её уступить — утверждает, что у этой курицы больше химического чутья, чем у подавляющего большинства его ассистентов и помощников. На ночь Марфунья уходит в курятник, а утром — бежит к твоему деду. Да… мы отвлеклись, извини… так что там с Николаем?
— Он, насколько я понимаю, вбил себе в голову, что я должна стать его женой. Причём всё это без малейших признаков влюблённости, я уж про остальное молчу. Мне лично он приятен примерно, как сероводород!
Мать и дочь переглянулись и абсолютно одинаково скривились, благо обе, как химики преотлично представляли себе сей «дивный аромат».
— А нейтрализовать? — Марина Леонидовна подняла брови.
— А как? Нет, я уже дозрела до идеи устроить какой-нибудь дивно вонючий эксперимент, специально для этого недотёпы, но он-то свалит, чтобы прийти завтра, а мне в вони работать…
— Нда… но всегда можно что-то придумать! — Марина хулигански подмигнула дочери. — Не дрейфь, прорвёмся — не жидкостью, так паром!
— Лучшее — враг хорошего! — провозгласила Марина Леонидовна, почёсывая за ухом истошно мурлыкающего кота Горбункова.
