Иллюстрацией последней мудрости служил сдавленный хохот Петровского, изо всех сил старавшегося сдержаться, но почти проигравшего в этом.
– Диму водичкой полей, а то ему сейчас плохо будет! – велел заботливый Хантеров. – Клиента оставить в луже и уезжать, пока он вас не засёк. Вы его почти до места довели, дальше там на местности есть кому о нём позаботиться.
– Интересно, что именно Хак придумал… – размышляли Бошинов и Петровский, направляясь в Карелию. – Судя по всему, Коле это не понравится!
И они были правы.
Николаю в тот момент не нравилось ничего вообще! Вот на что бы ни падал его взгляд, всё было безнадёжно плохо и погано!
– Ненавижу всё! – шипел он, вылавливая чемоданы и вытаскивая их на обочину. – Малая родина… Болото!
– День добрый! – окликнули его с берега лужи. – Эк вас занесло-то… И зачем же вы так опрометчиво…
Николай бы и ещё одну народную мудрость воплотил в жизнь, на сей раз про поганый язык, но, к счастью, поскользнулся и этот самый язык прилично прикусил.
Гневное мычание дедка, с любопытством осматривающего картину «Гусь в водоёме», отнюдь не смутило.
– Да… сильно тебя занесло… – констатировал он. – Вытащить, или там останешься?
– Изззздеваетессссь? – прошипел Николай.
– Вовсе нет. Мало ли… может, тебе там нравится!
– Ты пошшшшшчччему мне тыкаешь? – возмутился Николай.
– Дак знаю тебя, вот и тыкаю…
– Откуда ты меня сссснать можешшшь? – язык после «прикуса» слушался как-то странно, словно он раздвоился и сейчас уже напоминает змеиный.
– Дак помню тебя. Ты, правда, малый был, но мордаха такая же надутенькая и нос вверх задран, – усмехнулся дедок. – Ты ж старший сынок Петьки Миронова, верно?
– Да кто ты такой? – разозлился Николай.
– Я? Сосед ваш. Я Петьку ещё вот такусеньким помню! – дед показал от земли что-то совсем невеликое, намекая на давность знакомства.
Николай аж глаза закатил.
– Только навязчивых аборигенов мне не хватало! – подумал он.
– Ты глаза не закатывай, а то неровен час как закатятся, так там и останутся. Придётся только и рассматривать, что собственные мозги! – велел дед. – Ну, надумал? Тут остаёшься иль достать?
– Досссстать… – прошипел Коля.
– Лады, – кивнул дедок и шустро удалился.
– Да чем этот мухомор может достать мою машину? Трактором? – успел подумать Коля, а увидев средство передвижения деда, презрительно сплюнул в лужу, за что бы тут же наказан – подвернулась под ноги мелкая, но коварная ямка, и он ухнул в гостеприимные водные объятия, встретившись нос к носу со своим собственным плевком, дружелюбно подплывшим к его физиономии.
Старенькая, но ухоженная и на диво бодрая Нива-пятидверка, мерно шлёпая колёсами по луже, подобралась к Ауди, исправно выполнявшей роль авто-Офелии. Из высокой Нивы, ничуть не залившейся водой, вылез дедок в болотных сапогах, деловито прицепил трос, подмигнул Коле и его средству самовыражения, упорно плавающему вокруг, влез обратно в салон, заботливо отряхнув болотники, и…
– Ээээээ?! – Николай только глазами хлопал, глядя, как Нивка послушно и живенько вытягивает его крутую и дорогущую машинку из кошмарного глинистого разлива.
– Ну и чего ты там сидишь? – осведомился дед, с любопытством осмотрев Николая.
– Это как? – Коля изумлённо хлопал глазами, уставившись на неказистую с виду машину.
– Это? Дифферециал и пониженная передача, – хмыкнул дедок. – Разумеешь? Нет? Ладно, можно и проще – это нормальная русская машина из тех, которые считают дорогой то место, по которому собираются проехать! Так, я не понял! Ты в луже прописался или всё-таки поедешь? Только извини, я тебя в лапочку свою не приглашаю – в аудюшку садись. Вам-то с ней уже ничего не повредит!
Глава 8. Руконожный привод
Когда исключительно грязная и снаружи, и внутри ауди была доставлена в деревню, Николаю захотелось как герою фильмов ужасов закрыть глаза и прошептать что-то вроде: «Пусть это будет только сон!»
Ничего такого очень уж страшного вокруг не наблюдалось, но только не для Николая!
– Какое убожество! – шипел он. – Вот, папаша, удружил!
Да, деревня была малообитаема – всего несколько домов были жилыми, остальные или заколочены, или пребывали в полуразваленном состоянии. Впрочем, Николай не очень-то обратил на это внимание, поглощённый своими переживаниями: в машине было омерзительно мокро и грязно, противно чавкало на сидении и в ботинках, дорогущие джинсы омерзительно липли к ногам.
И, как будто всего этого было мало, к Николаю ещё и дедок прибыл – вылез из своей будки на колёсах, как Коля окрестил Ниву, и пришёл к Ауди и заглянул в окошко.
– Ну что, ты тут живой?
Николай не удостоил его ответом, неприязненно осматривая дом за невысоким заборчиком.
– Нда… сарай какой-то! – процедил он, и дедок хмыкнул.
– А чего ж ты приехал-то сюда, в сарай этот?
– Не… не вашего ума дело! – Николай внезапно вспомнил, как его учили показывать своё превосходство над окружающими – называть исключительно на «вы», разговаривать с безукоризненной вежливостью, но таким тоном, что становилось понятно – ваш собеседник не более, чем грязь у вас под ногами.