– Да это ты чего? Ничего не слышишь, что ль? Кто-то к Петру забрался. Ходит и вопит чего-то.
– Это сынок его приехал – Петька ему дом подарил, так что новый сосед у нас!
– Так чего он тогда так орал? – удивился женский голос.
– Судя по маршруту – сортир шёл искать! Заплутал, небось, бедолага! Хоть бы успел…
– Да… у Петра пока туда дойдёшь, можно и не того… не дойти!
Тут Коля понял, что дошёл не только до сортира, но и уже до стремительно истончающейся грани между остатками приличия и полным позором, а посему решительно распахнул дверь и шагнул в неизвестность!
Ругань, приглушенная стенами «нужного заведения», была вызвана исключительно культурным шоком человека, первый раз в сознательном возрасте узревшего «туалЭт типа сортир с дыркой в полу».
– Нда… даже я кое-что новое из «изящных выражений» узнал – одарённый какой у нас Николай Петрович! – оценил его выступление сосед.
Николай Петрович, понятия не имея о том, что он одарённый, после посещения нужного места наглухо застрял у колодца.
– Это что? Мне вот это крутить надо будет, чтобы воду достать? Вы что, издеваетесь все? – шипел он в колодец, а колодезное эхо, которое непременно проживает в каждом уважающем себя колодце, исправно отвечало на его шипение, возвращая его в вольном пересказе:
– Руутить, вду стать. Деватесь… – рассказывало эхо, но Коля только больше злился.
Еду он с собой, конечно же не взял… поэтому, узрев за забором слева Фёдора Семёновича, промелькнувшего в просвете между зарослями, окликнул его:
– А где тут магазин?! Ээээй, где тут магазииин?!
– Эй – это в лесу, а я – Фёдор Семёнович, – строго ответил дед. – И какой тебе ещё тут магазин? Всё, что нужно, или из посёлка надо возить, или автолавку ждать. Завтра как раз приедет – тебе повезло.
– Повезло? Да у меня продуктов нет! – возмутился Николай. – А доставку заказать?
– Нет тут такого! – хмыкнул Фёдор Семёнович.
– Да не может этого быть! – уверенно фыркнул Николай, вызвав громкий смех пока невидимой ему соседки справа.
– Наивный-то какой юноша!
– Да какой я тебе юноша! – рявкнул умный и воспитанный Коля.
– А что? – кусты у рабичной сетки, служащей слева и справа забором родового гнезда Мироновых, с треском раздвинулись и в проёме показалась плотно сбитая женская фигура в халатике развесёленькой расцветки под кодовым названием «вырвиглаз» и поддетыми под него штанами типа «леопёрдовые лосины». Всё это многоцветие на фигуре, чем-то вызывающей ассоциации с испанской каравеллой, ввело Коленьку в транс. – Нет, а что такое? Вполне себе молодой. Ну, по крайней мере, не очень-то старый! – оценила его соседка.
И громко добавила, обращаясь к Фёдору Семёновичу:
– Федь, а чего это он такой грязный? А?
– Да ехал по старой дороге, угодил в лужу.
– И чего? – удивилась дама.
– Ну чего-чего… завяз там по самое не хочу – ездит-то на пузотёрке паркетной!
– Аааа, так он в лужу сел? – обрадовалась соседка.
– Ага! Причём, буквально.
Такое бесцеремонное обсуждение его драгоценной натуры Коленьку оскорбило чрезвычайно! Прямо аж до глубины души!
– Да что вы себе позволяете! Да что б я тут остался хоть на час… – начал было Николай. И тут по улице с шумом проехала совершенно неожиданная для здешних мест машина – чёрный дорогущий внедорожник самого хищного вида.
И тут Николай как-то вдруг припомнил, зачем он сюда вообще приехал. Нет, он не забыл, что прячется… просто как-то запамятовал слегка, поражённый бытовыми особенностями своего нового жилища.
– Это они! – ударила в висок страшная мысль, – Меня нашли!
Рывок Коли в заросли крыжовника был сродни заячьему прыжку.
Соседи уставились друг на друга через участок Мироновых, и оба изумлённо заморгали – был Коля и нету Коли…
– Федь, а Федь, а чего это он? – наконец-то выговорила «каравелла».
– А это, Валь, он, наверное, что-то в гм… нужном месте позабыл. Ну, позабыл, а потом это… вспомнил! – осторожно предположил Фёдор Семёнович. – А до того места уже не успел!
– Ой, а сейчас он чего? Глянь, ползёт! – Валентина Ивановна метнулась вглубь своего участка, приволокла монументальную табуретку, установила её у рабицы и взгромоздилась на неё, чтобы ничего не пропустить. – Федь, прикинь, натурально ползёт под крыжовником!
Николай, сообразивший, что тревога была ложной, не то, чтобы полз, он просто пытался выбраться из чрезвычайно колючего куста, разросшегося за годы до монументального колючего островка, и оставить хоть какое-то количество шкурки на плечах в целости и сохранности… Ну хоть на память.
Когда Коля выполз на заросшую травой дорожку, он просто сел там и решил, что с места больше не сойдёт – чисто из чувства противоречия жестокому и такому несправедливому миру!
Правда, выбрал он это самое место слегка неудачно – оно было, во-первых, очень солнечным, а во-вторых, отлично видным Валентине.
Солнце сразу стало прогревать измождённый Колин организм, живенько высушивая влагу и грязь, а заодно напоминая, что этот самый организм без воды долго жить не может, зато загнуться от сухости запросто в состоянии!