Дорога к себе [СИ] полностью

 Райн, видя мою реакцию, замер. На лице застыло удивленное выражение, как будто он силился понять, чем это я таким посторонним занимаюсь в то время, когда должна пристыженно сидеть, внимая ему и соглашаясь с каждым пунктом его пламенной речи. После того, как он понял, что я уже во всю реву, первым его порывом было подойти ко мне, но я демонстративно отвернулась от него в сторону окна. Он потоптался немного на одном месте в нерешительности, выругался себе под нос и стремительно вылетел из комнаты, громкоо хлопнув дверью. Вот и поговорили.

 И я еще размышляла о какой-то там влюбленности в этого врага? Все в сад! Этот тип не имеет ничего общего с моим милым, надежным другом. Отныне я буду холодна, максимально вежлива и неприступна. Так... и срочно копить силы на блокировку. Срочно!

 Часа через два, я полностью спокойная, со слабеньким, но ментальным блоком, гордо выплывала из комнаты. Мою одежду кто-то заботливо выстирал, выгладил и заштопал в нужном месте под грудью. Мой чудесный выход не был никем оценен, ибо другая комната была совершенно пуста. Только по середине стоял стол на котором приветливо дожидались меня уже успевшие поостыть оладушки со сметаной. Только в этот момент осознав как же я голодна с жадностью набросилась на угощение, да простят хозяева не культурную меня. Щелкнула по кнопке чайника и тот добродушно зашумел нагревая воду. утолив первый голод, сделала себе кофе с молоком и уже медленно с чувством, с толком , с расстановкой принялась за завтрак. На веранде раздался шум и послышались шаги, открылась входная дверь и в комнату вошла полная розовощекая женщина с корзинкой полной яблок. Цветастый сарафан только добавлял ей какой-то необъяснимой деревенской прелести, про такую бы сказали "кровь с молоком". Женщина улыбнулась мне так искренне по-домашнему, словно я была ее любимой родственницей.

 Ну, наконец-то, Асенька, а то мы уже волноваться начали, - затараторила она слегка растягивая гласные, - Ведь муж тебя принес без сознания. Сказал, что тебе в лесу стало плохо, упала в обморок. Врача вызывать отказался, сказал, что сам врач и знает что делать. Так ведь, почитай, двое суток и просидел у тебя, даже спать не ложился, только за травками какими-то сбегал в лес, да отвар потом сделал. Сам весь серый, снулый, а увести себя от тебя не дает. Вот ведь как любит тебя, моя девонька!

 Как-то резко расхотелось есть. Муж значит, лечил значит, любит значит... Стало бесконечно стыдно. Вежливо улыбнувшись на тираду женщины, с трудом допила кофе.

 Простите, а как вас зовут?

 Так Марией все кличут, так и ты зови, - еще больше расцвела та.

 Мария, спасибо большое вам за помощь, я вам так благодарна за все! - от всей души просипела я, и была тут же выдернута из-за стола и сжата в сильных объятиях.

 Да, что ты, мы разве ж не люди? Когда-то ты поможешь, когда-то тебе. Ну, ладно, ты отдыхай, сил набирайся, а я тут по хозяйству позанимаюсь немного, - радостно сообщила хозяйка, выпуская меня из кольца своих рук.

 А где...?

 Твой-то? На сеновале спит, сказал, что там ему будет лучше. Эх, совсем умаялся мужик! Ну ничего, не переживай. Он крепкий, я вижу, такого так просто не перешибешь. Если пойдешь к нему, то сеновал справа от дома, в общем увидишь.

 Вышла на улицу. Широкий двор, обнесенный со всех сторон высоким забором, добротные дворовые постройки наводили на мысль, что здесь царствует крепкий рукастый хозяин. Все было сделано красиво и с любовью. На углу дома висел умывальник, прям один в один как у бабули в деревне. Умылась водичкой, согретой теплым не по осени солнцем, прополоскала рот и направилась к сооружению, предварительно опознанному мной как сеновал. Откуда-то сбоку из будки выползла огромная псина, кинув равнодушный взгляд на мою скромную персону, лениво потянулась и разлеглась, подставив солнцу свой мохнатый бок. И как ей не жарко?

 Отворила дверь, выпустив наружу прелый запах сена. Не ошиблась. Райн лежал на спине навзничь, широко раскину ноги и руки, словно он, как упал в сено, так ни разу и не шелохнулся. Скорее всего так и было. Он выглядел откровенно уставшим, казалось даже сон не смог его расслабить. Черты лица еще больше заострились, отчего нос стал походить на птичий клюв. Меня вновь окатила волна стыда. Нянчился со мной, лечил, а я еще и обиделась на его, в общем-то правильные и заслуженные, упреки. Было так странно видеть его во плоти и так близко. Хотелось дотронуться до него, чтобы окончательно удостовериться, что это не сон и не иллюзия. Но страшно было разбудить прикосновением, а еще страшнее взглянуть в его глаза с немым укором.