Он — бредёт своим собственным путём. Бредёт — в последней надежде оставить позади мир, над коим опустилась завеса Тьмы, а люди и эльфы, маги и воины ожидают часа войны и ненависти. Мир, в коем даже сильнейшие из сильных ощущают на себе власть чьей-то чужой, жестокой, неодолимой воли. Чьей? Кто знает, кто скажет?Он — бредёт сквозь ярость и темноту, некогда призванные могущественной Госпожой из иных далёких и страшных миров, бредёт — к почти неясной ещё даже для него Цели. К разгадке тайны, что канула в прошлое шесть лет назад, в день, когда сошлись в сражении пять равных в могуществе Сил.Рядом — единственный друг, смешной клыкастый Малыш, да ещё — насмешливый Чёрный, задающий странные вопросы. Позади — ярость, боль предательства мука сомнений. А впереди, сколько глаза хватает, — дорога с которой нет возврата Загадочная, судьбоносная, великая ДОРОГА КАМНЕЙ.
Он шёл вперёд, не оставляя следов. Он был невидим, неслышим, неощутим. Чувства его расходились во все стороны на сотни метров, словно тончайшая, бесплотная сеть. Он осязал все вокруг, сам оставаясь незамеченным. Встретив нечто, несущее опасность, — не для него, но для тех, кто его создал, кому он служил, — он бы остановился. Разноцветные, невидимые глазу лучи вырвались бы на свободу из его руки, преломляясь о каждую преграду, будь она материальна, тонко-материальна или эфирна, будь она какой угодно из долгого списка тех, что были известны и подвластны тем, кто создал и послал его.
Отражаясь в зеркале огранённого хрусталя, висящего у человека на груди, многоцветное изображение отпечаталось бы в нем. Невидимый двинул бы кистью, пальцами совершая сложное, гибкое движение, — и синяя вспышка беззвучного, мгновенного телепорта перенесла бы его далеко на юг.
Никто не заметил бы, если бы Неощутимый исчез.
Потому что почти никто не знал, что он существует. И только высшие чины могущественной Империи, интересы которой он защищал, подозревали о нем. Вернее, о
Идущий в густоте Хельтавара с запада на восток был одним из таких. Третьим из
Третий медленно шёл вперёд. Каждый миг он
Третий подумал о смерти. Неуязвимый и смертоносный, он ни разу ещё не был побеждён, а потому до сих пор оставался в живых. Более того, именно поэтому он был Третьим. Однако сейчас странная мысль прокралась в его каменное сердце: он увидел своё тело, словно со стороны, как птица, начинающая легко-легко взлетать... Увидел человека, бледного, как белый прибрежный камень, раскинувшего руки, замершего на земле. Увидел его расширенные, внезапно выцветшие зрачки... И не успел удивиться дрожи резкого, неожиданного страха, пронзившей его.
Не успел — потому что краешек призрачной сети, всегда окружавшей его, задел нечто чуждое и непонятное, до боли холодное, стенающее, словно хор тысячи умирающих голосов... — и яростно несущееся прямо на него.
Третий был быстр. Разум и тело его мгновенно вытянулись в одну звенящую струну, а кисть уже начала краткое вращение справа налево.
«Опасность! — ударилось в сердце. — Быстрее! Быстрее! Давай!..»
