Действительно, вокруг было неспокойно. И не только простые люди служили тому причиной: судя по рассказам, листкам, слухам и редким фактам (Даниэль, старающийся вертеться на людях поменьше, редко покидал ту или иную повозку), наместники, бароны и их приближённые, чиновники, гильдейские ремесленники, знать, капитаны отрядов, дружинники, сборщики налогов, торговцы, землевладельцы, представители банков и различных деловых контор, — и так далее, и тому подобное, — волновались все, и волнение передавалось от одного к другому, творя на воде людского сообщества расходящиеся вширь круги, сталкивающиеся с другими такими же кругами, и усиливая не только слухи, разговоры и неуверенность внутреннюю, но и реальные помыслы, и вершащиеся дела.
Священников в этих землях было мало: система Храмов нигде не была развита так хорошо, как в Империи; впрочем, здесь они и не получили бы столько привилегий, почестей, денег и земель, сколько дал им благодарный за покровительство Троих имперский народ. Значит, пастырей и лекарей человеческих душ, способных привести к успокоению или хотя бы снизить количество скоропалительных, необдуманных решений и поступков, здесь встречалось крайне мало.
В общем, беспокойство пронизало всех, с кем Ферэлли встречался и говорил; новые, зачастую совершенно безумные идеи, рождённые новым временем и нежданными, но решительными переменами, снедали множество людей; совершенно внезапно им становилось тесно в рамках привычного, узаконенного течением лет.
Один землевладелец, например, на которого работали около сотни крестьян и десяток ремесленников разных мастей, встретился им на пути во время ночлега в одной из свободных таверн.
Легко сойдясь с Даниэлем в разговоре, видно, желая излить душу, пожилой пузатый человек, рядом с которым присутствовал неодобрительно хмыкающий полурослик- эконом, на которого хозяин поминутно махал пухлой рукой, на полном серьёзе рассказал Даниэлю о планах купить отряд и сделаться хозяином наёмников, продающих свои услуги, с тем, чтобы выручку делить между теми, кто в это вложится. Даниэль сначала подумал, что это обманник, выбивающий деньги по дорогам, но тот не предложил Ферэлли вступить в сообщество и прямо тут же сделать первый взнос.
Так и уехал на следующее утро, направляясь в Сирдэль, где, по его словам, около месяца назад открылась специальная биржа, в границах которой согласно указу Светлейшего Князя велись все торговые операции, связанные с войсками бывшего ОСВ...
Самое странное, что, несмотря на полное отсутствие военных конфликтов, кровопролития и даже волнений, достаточных по уровню, все были уверены, что скоро начнётся заваруха, в которой предостаточно будет всего...
Было одно известие, взбудоражившее всех: непонятный, непойманный убийца пробрался в приграничную ставку основного, Гаральдского блока пока ещё не распределённых, постоянно ропщущих и едва сдерживаемых бывших войск ОСВ и убил командующего торговыми делами Гильдий, известного барона Килана де Файона, который по поручению Светлейшего Князя улаживал все дела, то есть руководил процессом перераспределения огромных масс войск вообще, — убил прямо в его резиденции, находящейся под защитой, во-первых, нескольких нанятых магов и покровительствующих жрецов, а во-вторых, взвода отобранных солдат. И ушёл, оставив за собой больше двух десятков трупов из примерно пятидесяти охранявших.
Впервые об убийстве Файона Даниэль услышал десятого сентября, на седьмой день пути; случилось это, по словам утверждающих, два дня назад, и теперь большинство попутчиков, да и просто встречных на дорогах и в корчмах обсуждали именно это.
Но на этом, как умные догадывались, дело не кончилось. Почти одновременно с убийством барона, с разницей в день-два, таинственно исчезли или погибли от ярко выраженных несчастных случаев ещё несколько приближённых к происходящему с войсками людей; ощущение было такое, будто кто-то властный и могучий желал провалить попытки объединившихся Князей создать для северных блоков войск будущее на службе у Великих Княжеств.
И клокочущий народ воспринял данность, как явственный сигнал, — Империя является тем самым могущественным и жестоким врагом, думающим только о выгоде и власти! Ропот поднялся ещё какой; каждый почувствовал свою причастность к вершащимся судьбам мира, и всякий норовил высказать по этому поводу свои мысли, чаще всего убогие.
Даниэль слушал.
Происходящее походило на бурление в чайнике, который зажали между ветвями и прикрыли тяжёлой крышкой так, чтоб пару было некуда деваться; огонь все жарил, сквозь щели свистело.
