Удачный.
Последний подарок Альдоная – уйти в бою и забрать с собой врага.
Глаза застилала темнота, но Арман еще увидел, как падает с кинжалом в груди его противник. И – улыбнулся.
***
Альсин со злостью плюнул на тело старика.
– Сукин сын!
Наемник промолчал, предпочитая стать незаметным. А то и ему достанется.
И не прогадал.
Немного попинав еще не остывший труп, Альсин зло сверкнул глазами.
– Отрубить голову и выставить на площади. Объявить, что Эсторн злоумышлял против ее величества.
– Слушаюсь, ваша светлость.
– Послать людей к нему домой, пусть привезут сюда всех Эсторнов.
– Просто – или…
– Можно – грубо, – отмахнулся Альсин. – Сговорчивее будут.
– Будет исполнено, ваша светлость.
– Бегом! – рявкнул Робер.
Нельзя сказать, что Эсторн сильно нарушил его планы. Но взбесил он герцога до крайности.
Брезгует он, подумайте только!
Но крыть было нечем. Эсторн держался, как аристократ и ушел, как воин. И сказал то, что думал.
Альсин дышал медленно и размеренно, пытаясь справиться с приступом бешенства. Не сейчас.
Ни к чему…
И все же пострадали меч и стол.
Робер выхватил клинок и с размаха рубанул по столу. Раз, другой, третий…
Остановился он, только когда в руке осталась изуродованная железяка. Затупленная, выщербленная… да и столу досталось.
Ну и Мальдоная с ним, со столом!
Альсин бросил остатки клинка на пол, приказал первому же попавшемуся слуге навести порядок, и вышел из кабинета.
Кому-то из пленных сейчас сильно не повезет. Хоть основная волна бешенства и схлынула, Альсину требовалось на ком-то сорвать злобу. Почему бы и не на врагах?
Кто у нас там есть?
Вот, ативернцы…
– Вы очень сильно рискуете, Джес.
– Знаю.
Джерисон небрежно пожал плечами.
Все он знал, все понимал, но выбора не было. Никто другой для этой роли не годится, нет у них никого, кто подошел бы.
Альсин мог бы клюнуть на Альтреса Лорта, может быть, на графа Шантена… все.
Остальные для него слишком мелкая добыча.
Только вот лишаться этих двоих и нельзя.
Джерисон подходит идеально.
Наверняка о нем уже не раз говорили герцогу, наверняка тот захочет отыграться…
Как это будет?
С чем графу придется столкнуться?
Предугадать не мог ни сам Джерисон, ни Альтрес Лорт. Но им требовалось отыграть время. И не позволить герцогу Альсину скрыться.
Получится ли, нет…
Риск?
Безумие?
Последнее слово очень точно отражало происходящее в Уэльстере. А значит – вперед.
Другого выбора для себя Джерисон не знал. Он сделает то, что может. А дальше…
На все воля Альдоная.
Вперед, друзья! Вперед, к славе или смерти!
Вирма. Где-то на острове.
Йан Гардрен своему счастью не поверил.
Лодка!
Вообще, за кражу лодки на Вирме без затей вешали. Если повезет – за шею, не повезет, так и за ноги, и никто не осуждал. Знаете, когда рыба – основной рацион, средство ее добычи становится важным.
Да и сложно сделать хорошую лодку.
Но был ли выбор у мальчишки?
Нянька была уже никакая, малышка постоянно хныкала, моросил гадкий дождь, лошади устали… Йан понимал, что может просто не добраться до Хардрингов.
Он упадет и умрет.
И умрет его сестренка.
И умрет последняя возможность отомстить.
Мальчик не колебался.
Он привязал лошадей, высыпал на землю весь овес, который у них был – поедят, и оставил пару золотых монет вместо лодки.
Хорошая оплата. Почти втрое. Одного золота достало бы, а тут еще лошади, которых местные тоже не прозевают.
Вот, теперь вырезать знак клана Гардрен на бревне, к которому была привязана лодка – и забираться. Ходить под парусом Иан умел, равно как и всякий мальчишка-вирманин его лет. Все проще будет и спокойнее.
Не ногами идти и не на коне ехать, в лодке… да и по воде добираться проще, чем по суше.
Еще бы поесть чего, но нету.
Олайв, помоги, а? Ты всегда помогаешь тем, кто рук не опускает, вот и на нас погляди, будь милостив…
И показалось мальчику…
На короткую долю секунды солнце выглянуло из-за тяжелых туч, блеснуло золотом ему в глаза.
Бог его услышал.
Анжелина сидела на стволе дерева, пересыпала песок из ладони в ладонь.
Кто не знает, тот не поймет. А принцесса очень ценила вот такие тихие мгновения.
Без фрейлин.
Без людей.
Когда можно снять все маски и побыть наедине самой с собой.
С небом, с Вирмой, со своими мыслями.
Особенно – последнее.
Она прекрасно понимала, что совершила непоправимое. Есть вещи, которые уже не изменить, не переделать… ну так что ж? Она не жалеет?
Здесь и сейчас можно было честно ответить себе на этот вопрос.
Она – не жалеет.
Потом – да, возможно, потом она оплачет свое безрассудство, потом она может всю жизнь расплачиваться за это. Да так и будет, скорее всего…
Вспомнилась Лилиан Иртон с ее сказками, особенно с одной. Анжелина ее хорошо запомнила.
Когда-то две семьи смертельно враждовали. А потом их дети встретились и безумно полюбили друг друга. Так получилось, мужчина погиб, девушка осталась жить. Ее выдали замуж, она родила детей, жила,, смеялась даже, была счастлива, но однажды…
Такая вот картина.
