— А с чего Йоханн вдруг проникся к тебе расположением? Сфинктер у тебя шибко тугой, что ли, или рот хорошо тренирован?
— Сфинктер и рот у меня нормальные, как и положено по мужской конституции. Много было горячих голов, желавших проверить это, да только теперь все они сложены в моём холодильнике. А Йоханн проникся ко мне добрым чувством после того, как я принёс ему на покупку настоящее мясо со сломанными руками и ногами. Повар тело у меня купил, заплатил триста УРОДов, между прочим. Ну, и к вам направил.
— А ты, типа, мастер руки-ноги ломать? — уточнил Гидролиз.
— По преимуществу чужие, сэр.
— Угу… — Гидролиз опять задумался; у меня вообще сложилось впечатление, что разговор со мною отвлекал его от каких-то важных раздумий. — А почему я тебя раньше не видел?
— А я в Чек-Пойнт не задерживался. Я вообще-то из Норы-на-Скале, есть такое поселение на Ист-Блот. За главного там чувак такой, может слышали, Свен Борцль. Могу вам на карте показать, где это находится, — я ткнул указательным пальцем в карту, висевшую за спиной Гидролиза. Тот механически повернул голову, словно пытаясь проследить взглядом в указанном направлении и эта автоматическая реакция лучше всяких слов убедила меня в то, что Сэмуюэль не испытывает ко мне прежнего недоверия. Если бы он продолжал сомневаться в моих словах, то не отвёл бы от меня взгляда.
Что ж, очень хорошо.
— Борцль, да? — механически повторил главный бандит. — А почему ты по-русски разговариваешь?
— А я националист, сэр.
— Что ж, очень хорошо. Мы все тут националисты. Обыщи-ка этого парня, Свинорыл! — приказал Гидролиз второму крепкому охраннику.
Тот вразвалочку двинулся ко мне. Едва он подошёл, как открылась дверь — это вернулся Дроссель, посланный к портье за разъяснениями. Очень удачно он появился, просто как будто моей последней карте шестёрку в масть подбросил. Он сразу же переключил на себя внимание Сэмюэля Пиролиза, а мне только это и нужно было. Жёстко ударив стоявшего передо мной Свинорыла ногой в пах, я подхватил его за талию, точно любимую женщину, не давая упасть бандиту назад. Бедный Свинорыл по своему недомыслию сделался щитом, полностью закрывшим своим мощным торсом меня от пистолета Гидролиза. Телохранитель крикнул от боли — а это действительно больно, когда ногой попадают в мошонку (хотя, и не больнее, чем рельсом по копчику) — да тут же стих, потому что Гидролиз выстрелил из своего термокинетического пистолета. Тело в моих руках дёрнулось и безвольно обмякло: раскалённая пуля, попавшая в позвоночник, способствует, знаете ли, резкому снижению двигательной активности.
Я не дал упасть Свинорылу. В правую ладонь скакнула «чекумаша», выброшенная из рукава сари досылателем, и высокоскоростная пуля проделала зияющую дыру сначала в голове Сэмюэля Пиролиза, а затем и в пластиковой стене позади неё. Полагаю, что на этом она своё движение не прекратила и пробила ещё пяток-другой стенок на своём пути.
Дроссель успел правильно оценить происходившее. Он подался назад, выхватив из петли на поясе широкое мачете, но я бросил на него безвольное тело Свинорыла и потому телохранитель не успел воспользоваться своим колюще-режущим инструментарием. Я не целясь выстрелил в него: с расстояния меньше трёх метров промахнуться было невозможно. Звуки падения двух массивных тел — Свинорыла и Дросселя — слились в единый грохот.
Теперь поле боя радовало глаз отсутствием потенциальных противников. Гидролиз остался сидеть с развороченной башкой на стуле, его телохранители мирно лежали «валетом» подле двери. От тела Свинорыла исходила специфическая вонь тлевшего мяса — это раскалённая пуля термокинетического пистолета продолжала выжигать плоть.
— Я как тебя увидел, сразу понял: абзац Гидролизу! — проговорил негромко Сергей Лазо. — Но ты имей в виду, у них там в коридоре ещё народец имеется.
— Знаю, — отозвался я. — Восемь рыл. Это совсем небольшая проблема!
Подняв валявшееся на полу мачете, я разрезал верёвку, которой были связаны руки китайца. Затем, не мешкая, запустил руку под сари и извлёк из потайного кармана носогубный фильтр. Подумав секунду или даже полторы, я отстегнул от пояса-патронташа две парализующие гранаты зелёного цвета. В отличие от аналогичных гранат жёлтого цвета, вызывавших тяжёлое деморализующее оглушение, зеленобокие боеприпасы надолго повергали человека в каталептический шок. После выхода из него жертва испытывала жесточайшую депрессию, отягощаемую неоднократными суицидальными попытками, проявлявшимися в форме навязчивого стремления забиться в малодоступные места, например, трубо- и мусоропроводы, глубокие расщелины и подводные пещеры. Практика свидетельствовала, что извлечь человека живьём из таких малодоступных мест оказывалось практически невозможно.
