— Ты сейчас едешь в сторону главного корпуса… — то ли спросил, то ли дал точный приказ капитан: — Отвезёшь на третий участок боеприпасы, бинты и еду. Заодно, прихватишь с собой командира их батареи и отделенье бойцов.
— Да я вчера, отвёз им туда, начальника вместе с солдатами. — хмуро пробурчал старшина.
— Больше, чем сутки, там никто … — офицер вдруг замялся, так же, как другой капитан, что оформлял бумаги зенитчика в штабе дивизии. Он сделал короткую паузу, и сказать намного нейтральней, чем, возможно, хотел завершить свою фразу: — …не выдерживает.
Чтобы перевести разговор на менее неприятную тему, он повернулся к застывшему Якову и сообщил: — Во время последней атаки, фашисты сильно попортили пару зениток. Ночью туда ушли тягачи с бригадой ремонтников. Они повезли с собою снаряды и два новых орудия.
Не слушая речь капитана, Яков грустно подумал: — «Значит, мне жить-то осталось не более суток». — причём, эта фраза в его голове, прозвучала весьма безразлично, словно речь шла не о нём, а ком-то другом, постороннем ему человеке.
— «Ну, что же, другие даже до линии фронта не успели доехать. Бесславно погибли, кто прямо на Каспии, кто в степи, на железной дороге, а кто уже здесь, на ночной переправе. Мне, считай, ещё повезло. Может быть, я даже успею пострелять по фашистам».
Под конец он мрачно добавил: — «Если меня не убьют по пути к батарее». — парень отбросил горькие мысли. Он отдал честь капитану и спросил ровным голосом: — Разрешите идти?
— Выполняй лейтенант. — бросил ему офицер и тут же занялся другими делами.
Как только, Яков вышел за дверь кабинета, капитан сразу забыл о юном зенитчике. Ничего не поделаешь. Как всегда, фронтовая действительность дала себя знать.
Таких, как данный «зелёный пацан», перед ним проходило достаточно много, и так продолжалось довольно давно, изо дня в день. Если их всех держать в голове, то с ума очень быстро сойдёшь.
Парень вышел за железную дверь и вновь оказался в узком и тёмном коридоре подвала. Все стены были отлиты из железобетона. Судя их тощине, подземные помещения административного корпуса проектировались, как бомбоубежище. Теперь они пригодился именно в этом неожиданном качестве.
А ведь при строительстве здания, никто не мог и представить себе, что война доберётся до этого волжского города. Все были уверены в том, что руководство завода тратит впустую материалы и огромные деньги.
Разглядев старшину, стоявшего возле узенькой лестницы, Яков поправил пилотку и пошёл к колоритному аборигену штаба дивизии. Тот повёл офицера наверх. Минуту спустя, они оказались в дальней части просторного холла.
Благодаря постоянным обстрелам фашистов, здесь уже не осталось ни одного окна или двери. Весь пол был густо усыпан битым стеклом и штукатуркой, осыпавшейся с потолка и со стен.
Проводник повернул вглубь длинного корпуса и быстро двинулся по маршруту, знакомому лишь ему одному. По дороге он заглянул в небольшую каптёрку хозвзвода. Там он позвал за собой трёх старых солдат, сидевших без всякого дела.
Двигаясь маленькой группой, они прошли метров десять-пятнадцать. Шагнули в узкий проём и оказались в огромном полуразрушенном цехе.
Лучи яркого солнца проникали сквозь огромные дыры, пробитые в крыше снарядами. Они косо падали в глубину тёмного здания, и освещали десятки всевозможных станков. Все они были завалены кусками бетона, упавшими сверху.
Прошагав метров пятьдесят-шестьдесят, лейтенант с провожатыми вдруг очутился у широких железных дверей. Как понял Яков, здесь размещались помещения складов.
Возле них, параллельно друг другу, стояли две бортовые полуторки. Тут же виднелось отделенье пехоты с винтовками и вещевыми мешками. Бойцы расположились на ящиках из-под каких-то деталей.
Старшина достучался до кладовщика, сидевшего в надёжном хранилище, и долго ругался с седоусым сержантом. Они сильно спорили по какому-то непонятному Якову, поводу.
Проводник офицера потрясал пачкой бумаг и требовал, без промедления, выдать всё то, что обозначено в его документах. Вплоть до последней пачки махорки. Наконец, всё что нужно, было получено.
Началась погрузка довольствия в бортовые машины. Солдат оказалось в достатке. Поэтому, Яков не принял участия в нудной работе. Ведь, как ни крути, а он офицер.
Лейтенант встал на подножку и заглянул в оба кузова. В полумраке огромного цеха он с трудом разглядел, что же лежит в автомобилях. В каждом из них находились ящики со снарядами для зенитных орудий в 85-миллиметровов.
Не удивляясь подобному положению дел, он спокойно следил, как трудились солдаты. Красноармейцы закончили с перекидкой нескольких ящиков. Поднялись на платформы и уселись на боеприпасы.
Как и следовало ожидать, старшина разместился в первой машине. Во-первых, он здесь пребывал на правах командира, а во-вторых, должен указывать путь всем остальным.
Яков протиснулся в небольшую кабину второго автомобиля. Она весьма отличалась от кабин большинства немецких машин. Чаще всего, в них могли поместиться и три человека.
