Ведь там, наверху по-прежнему шёл яростный бой. Вой пикирующих на красноармейцев, «лаптёжников» резал уши и душу, словно острой пилой. Гремели зенитки, взрывались мощные бомбы. Очереди из пулемётов продолжали стегать по земле во всех направлениях. Осколки и пули отвратительно цокали по металлу орудийной платформы.
Повернув пушку на северо-запад, Яков вновь прильнул к окуляру. Он напряжённо вгляделся в развалины, до которых, как ему показалось, было не более трёх сотен метров.
Парень заметил фашистских солдат, мелькающих среди кучек камней. Они перебегали с места на место. Низко пригнувшись, выскакивали на открытую местность и тут же прятались в глубоких воронках от бомб.
Лейтенант посмотрел на юго-запад, увидел там туже картину и понял с ужасающей ясностью: — «Пока мы отбивались от самолётов и танков, пехота подкралась на расстояние точного выстрела. Сейчас они все рванутся в атаку».
— Второе орудие! — крикнул Яков соседям: — Осколочными гранатами по развалинам справа! Огонь! — сам же, он быстро прицелился и начал стрельбу по руинам, расположенным слева.
Установленный на небольшую дистанцию, взрыватель сработал в трёх сотнях метрах от жерла ствола. Туча свинцовой шрапнели накрыла не менее, чем два отделения. Справа от парня грохнул ещё один выстрел. Та же ужасная участь постигла фашистов с другой стороны.
К сожаленью зенитчика, у двух орудий, палившим по немецкой пехоте, осталось лишь по половине расчёта. То есть, по одному подносчику тяжёлых снарядов, вместо трёх, нужных по штату.
Причём, все имели ранения и были сильно измотаны. А им, между прочим, ещё приходилось выполнять роль заряжающего, и производить каждый выстрел. То бишь, дёргать за спусковой механизм.
На соседних позициях, дела обстояли нисколько не лучше. Плюс ко всему, они были заняты борьбой с самолётами немцев, продолжавшими часто пикировать на боевые позиции.
Пока бойцы бегали за новым снарядом, штурмовая группа фашистов вскинулась на ноги. Крепкие сытые фрицы поднялись в полный рост, дружно крикнули: — «Hurra!» — и с невиданной прытью рванулись вперёд. За ними спешили солдаты, что были поплоше или постарше.
Заметив атаку «камрадов», пилоты «лаптёжников» побоялись попасть по своим пехотинцам. Они перестали пикировать на третью батарею зенитчиков и навалились на соседей, что справа и слева.
Фашисты приблизились на расстояние прицельной стрельбы. Они открыли огонь на ходу из винтовок и нескольких ручных пулемётов. Среди сумасшедшей пальбы, была также слышна, трескотня двух или трёх автоматов. Скорее всего, стреляли из «шмайсеров» начальники нападавших команд.
Выпущенные из десятков стволов, пули свистели, словно свинцовые осы. Смертоносные кусочки металла били в плотную землю и поднимали фонтанчики пыли. Они громко стучали по платформам орудий и высекали из них пучки длинных искр.
Наконец, за спиной Якова лязгнул затвор, и новый снаряд оказался в стволе. Послышался пушечный выстрел. Время, невероятно замедлилось. Парень увидел, как боевая болванка врезалась в тело фельдфебеля, бежавшего с пулемётом в руках.
Раздался оглушительный грохот. Взрывная волна превратила фашиста в облако красного месива. Руки и ноги отбросило в разные стороны. Голова в стальной каске упала на землю, и словно мяч для футбола, покатилась по ходу движения.
Сотни раскалённых осколков брызнули в разные стороны. Они летели вперёд, били, кромсали, калечили всех, кто находился вокруг. Убитые штурмовики споткнулись на полном бегу и рухнули в пыль, как гнилые колоды. Живые, завыли от ужасающей боли. Хватаясь за страшные раны, они валились на землю, словно трава под косой.
Фрицы лишились половины отряда. Несмотря на большие потери, они не прервали атаку и продолжали бежать к батарее. Стрельба немного ослабла, но пули, по-прежнему, с визгом буравили воздух. Каждый летящий кусочек металла нёс в себе тяжкую рану, а то и мгновенную смерть.
Оглянувшись назад, Яков увидел, что заряжающий его пушки кинулся за новым снарядом. В ту же секунду, что-то попало в правую голень бойца. Он нелепо взмахнул левой рукой. Потерял равновесие и рухнул ничком.
С ощутимым трудом солдат перевернулся на спину. Отталкиваясь локтями и здоровой ногой от земли, он подполз к штабелю ящиков и упёрся в него мокрой от пота спиной. Стащил с плеча карабин, ловко передёрнул затвор и приготовился к последнему бою в коротенькой жизни.
— «Снарядов больше не будет!» — подумал вдруг Яков: — «Сейчас толпа фрицев окажется рядом. Командир второй батареи увидит, что они уже здесь и прикажет врезать по нам. Чтобы пушки не достались врагам, и они не ударили с фланга в него!»
Не желая безропотно ждать, когда его кто-то убьёт, парень спрыгнул с неудобного кресла наводчика. Отошёл на два шага назад и присел за невысокой станиной орудия. Какая никакая, а всё же защита от пуль стреляющих фрицев.
Выхватив из кобуры пистолет, лейтенант снял оружие с предохранителя и взялся левой рукой за воронёный затвор. Защитная коробка ствола сдвинулась немного назад. С тихим щелчком взвёлся курок.
