Он опустил руку от солдатской пилотки и, чуть покачнувшись, поспешил доложить: — В данный момент, четырнадцать пехотинцев обслуживают четыре орудия. Прочие пятьдесят шесть человек и ВСЕ НАШИ ЗЕНИТЧИКИ, — он сделал ударение на последних словах: — находятся там. Парень показал на скромное кладбище, лежащее в сотне метров к востоку.
Вместе с многочисленной свитой, полководец непроизвольно взглянул в указанном ему направлении. Генерал думал увидеть землянки, в которых самым бессовестным образом, дрыхли бойцы.
Его острый взгляд наткнулся на длинный ряд могильных досок, сооружённых из ящиков для перевозки снарядов. Они торчали из маленьких холмиков недавно насыпанной почвы и ярко сияли своей новизной.
— За истекшие сутки, — продолжал монотонно докладывать Яков: — ранило и убило много бойцов. Вследствие этого, состав орудийных расчетов сменился, как минимум, трижды. Для удержания данной позиции требуется срочное пополнение, состоящее из шестнадцати артиллеристов и взвода пехоты.
Генерал с осужденьем смотрел на зенитчика, который посмел дать ему конкретные цифры того, что нужно батарее для боя. Насупленный взгляд скользнул по усталому донельзя человеку. Но вместо того, чтоб приструнить солдафона-окопника, начальник вдруг тихо спросил: — Как ваша фамилия?
— Лейтенант Малинин! — доложил седой доходяга и покачнулся, как пьяный.
— Яков, ты что ли? — выдавил из себя генерал.
Парень собрал свою волю в кулак и разогнал плотный туман, застилавший глаза. Он присмотрелся к грозному лицу полководца. Напряг засбоившую память и, наконец-то узнал в нём бывшего комиссара войскового училища. Того самого, что закончил месяц назад.
— Так точно! — вздохнул молодой лейтенант и едва слышно добавил: — Здравствуйте, Пётр Андреевич.
Лишь после сказанных слов, генерал совсем убедился, что перед ним стоял его недавний курсант. Один из лучших студентов старшего потока училища, который он вёл до отъезда на фронт в мае 42-го.
Генерал повернулся к притихшей вдруг свите. Ткнул пальцем в ближайшего офицера с артиллерийскими знаками в чёрных петлицах и приказал: — Товарищ капитан, примите у лейтенанта батарею зенитных орудий.
Штабной порученец аж вздрогнул от таких неожиданных слов. Причём, его тряхнуло так сильно, будто в тело ударила фашистская пуля. Офицер побледнел, как свежевыпавший снег и с трудом произнёс: — Слушаюсь!
— Контуженого командира и всех тяжелораненых красноармейцев немедленно отправить в санбат. — закончил говорить проверяющий. Словно стараясь запомнить окружавшую местность, он пристально глянул на плохо устроенные позиции батареи зениток. Открыл было рот, чтобы что-то сказать по поводу отсутствия брустверов у оплывших окопов, но промолчал.
Генерал коротко бросил: — Поехали дальше! — и направился к «эмке» чёрного цвета, густо припорошенной пылью. Привычно устроился на переднем сидении рядом с шофером и со злостью захлопнул узкую дверцу. О чём тут ещё говорить, если бойцы и так на пределе физических сил, а других ему взять решительно негде? Тут и угроза расстрела ничему не поможет.
На заднем диване машины устроились два адъютанта. Прочая часть пышной свиты бросилась к «ГАЗ-64». У советского «джипа» были крупные, лупоглазые фары, большие колёса и полукруглые вырезы вместо передних дверей.
Офицеры набились в открытый салон, вмещающий шесть человек, и быстро расселись на продольных скамейках, расположенных сзади. Машины тронулись с места и помчались на север, в сторону посёлка Спартаковка.
Через пару минут, подъехали две, знакомые лейтенанту «полуторки». В их кузовах лежали ящики с боеприпасами, медикаментами и армейские термосы с остывшей едой.
Зенитчики, державшиеся ещё на ногах, оставили возле орудий двух наблюдателей. Они спустились в низину и, без лишних слов, принялись за разгрузку машин.
Растерянный капитан стоял в стороне от солдат и совершенно не знал, что же ему делать теперь? Яков подошёл к офицеру, и хотел было представить бойцам нового командира их батареи.
Зенитчик вдруг пошатнулся и начал валиться затылком назад. Не отходивший от парня, сержант удивительно вовремя подхватил его под руку и удержал от падения. Подвёл к ближайшему ящику и, словно больному ребёнку, помог опуститься на доски.
Лейтенант посидел неподвижно какое-то время. Немного привёл себя в норму и тихо сказал: — Познакомьтесь. — он указал на сержанта, стоявшего рядом: — Мой заместитель. Он введёт вас в курс дел на данной позиции, а я, извините, что-то себя плохо чувствую. — Яков сполз на серую землю, вытянулся, и устало затих.
Очнулся Яков, лишь после того, как его подхватили чьи-то крепкие руки. Парня подняли в кузов разгруженной бойцами «полуторки» и разместили на голых досках. Он слегка повернул тяжёлую голову, громко гудящую от неистовой боли.
Зенитчик дождался, когда пред глазами погаснут большие цветные круги. Поднял тяжёлые веки и разглядел, что рядом лежал тот любопытный боец, который спрашивал об устройстве орудия больше всех остальных.
