Но, как святое место, Калбон еще раньше стала целью паломников. Доказательством тому служил тот убогий камень, к которому я сворачивал с дороги. Крест, выбитый на нем, одной осью выходил за пределы круга. Не так давно, в 1970-х годах, археологи разгадали тайну этого знака: выходящая за границы круга ось указывала странствующим паломникам на дорогу, ведущую в Калбон. Согласно брошюре, камень был воздвигнут около 600 года от Рождества Христова. Авторы описывали старый торговый путь из Порлока в Линтон, на всем протяжении которого, очевидно, стояло много таких камней. По этому пути из Девона в Сомерсет в начале VII века шел святой Бьюно, уэльский миссионер, которому дали приход в Калбоне. По пути он читал проповеди и старался обратить язычников в христианство. Это удавалось ему во многом благодаря умению исцелять людей, что он и делал, используя при этом свое виртуозное актерское мастерство. Так, некоторым обезглавленным язычниками мученикам Бьюно удавалось вернуть голову на плечи и вернуть их к жизни. Святая Винифред поплатилась за свой отказ выйти замуж за короля Карадога, потому что дала обет стать невестой Иисуса. За это ей перерезали горло. Но Бьюно был неподалеку и, прочитав магическое заклинание, приложил свою руку к ране. Винифред снова смогла молиться Иисусу. Мне показалось, что это совсем неплохо для дилетанта в области медицины.
Самые ранние следы человеческого присутствия в Калбоне вели внутрь холма, вниз по которому я спускался на днях. Именно там в 1930-х годах нашли склеп времен каменного века.
В тексте брошюры я нашел даже упоминание о двух окнах на северной стене церкви. Самое маленькое было вырублено в стене в качестве вспомогательного окна и служило глазком для прокаженных, которые не смели входить внутрь. В 1544 году в Калбон была сослана целая группа людей в количестве сорока пяти человек, больных проказой, среди них были мужчины, женщины и даже дети. Они искали себе пропитание в лесу, кишевшем зайцами и косулями. И хотя им строго-настрого запрещалось общаться со здоровыми членами общины, они как-то ухитрялись вести меновую торговлю и выживать. В условленном месте неподалеку от церкви они оставляли мясо дичи, а наследующий день находили там инструменты, одежду или медовый напиток. Легенда гласит, будто только спустя семьдесят восемь лет там скончался последний из сосланных. А вот был ли это увенчанный сединами старец или рожденный уже там, среди больных проказой, ребенок, осталось неизвестно. В любом случае заботливый пастор Вильям Рафер собственноручно выдолбил в стене окно, чтобы больные хотя бы из окна могли причащаться. Поэтому маленькая бойница и получила такое название: прокаженное окно.
«Her skin as white as leprosy»[170] — еще одна нить, которая не успев закрутиться, снова ушла в никуда. Конечно, в брошюре не было ни слова о белом каменном лице на пилястре второго окна. Оба свода были высечены из того же куска песчаника, что и купель, приблизительно в то же время.
Это было уже кое-то.
Поучительно, но, к сожалению, не продвигало меня вперед.
Кроме одной этимологической детали: мифическое старое название Калбона еще до деятельности св. Бьюно было Китнор. Составленное из двух слов: «cyta» и «поге». В вольном переводе «пещера в море».
Но здесь не было никакой пещеры.
«Caverns measureless to man…»[171]
Много нитей, но сеть не плетется.
Остаток дня я большей частью провел на кухне Мод. То, что она ваяла из небольшого количества ингредиентов — горшочки, похлебки, вареники, — бесспорно, заслуживало похвалы и отдельной страницы в путеводителе по ресторанам «Британского туристского управления».
Хендерсон подсел ко мне за стол и осведомился о моих продвижениях в поисках. Я пожаловался, что поиски продвигаются медленно.
— А книга чего-то стоит? — спросил он. Я все-таки не переоценил его нюх.
— Ну, — ответил я настолько дипломатично, насколько это было вообще возможно, — не в материальном плане. Может быть, для науки. Но для того, чтобы это установить, нужно еще показать книгу экспертному бюро.
Хендерсон ушел с кухни, не сказав ни слова. Он явно потерял к этому всякий интерес. «Уже небольшая победа для меня», — подумал я.
Мы как раз разговаривали с Мод о возможных комбинациях приправ, когда с неба появилась рука и поставила бутылку на стол.
— У меня здесь есть еще подвал, — сказал Хендерсон.
Мод ухмыльнулась, принесла три бокала и подсела к нам.
Настал вечер, молчаливый, но способствующий расслаблению.
Хендерсон еще несколько раз спускался в свой подвал. К тому времени как я, шатаясь, направился к кровати, я уже успел полюбить Мод и каким-то загадочным образом мне удалось выкупить у Хендерсона «Красную книгу Херджеста». Всего за пятьдесят фунтов, хотя он наверняка знал, что она стоит дороже.
Когда я увидел плакаты, танцующие над моей кроватью, я решил сделать такой же собственноручно. И называться он будет «Загадка английской души».
Утром я проснулся от громкого стука Мод в дверь.
