Выйдя к своим людям, Ричард призвал их к вниманию и объявил своё решение. Они едут домой не той прямой дорогой, по которой прибыли сюда, а через Глостершир и Херефордшир, с тем, чтобы посетить родные места леди Валы, а уже оттуда через Шрузбери на Ноттингем к себе, на север. Воины, привыкшие повиноваться своему рыцарю во всём, согласно закивали головами. А капитан Шон подошёл для более подробного обсуждения маршрута. Через час они двинулись в путь, с намерением обойти Лондон по дуге и выйти к дороге на Глостер. Заходить ещё раз в большой и многолюдный город не хотелось – он был сложен для проезда большого отряда и представлял серьёзную задержку в пути.
Дорога на Глостер оказалась неблизкой, но места обжитые, и удавалось находить приличный ночлег. К концу пятого дня пути перед ними показался город, к которому они шли. Самым большим и красивым зданием здесь был великолепный собор, который, как им сказали, начали возводить ещё в прошлом веке монахи-бенедиктинцы на месте старого саксонского аббатства. Сейчас собор впечатлял своей величественной красотой. Он гордо возвышался над рекой Северн, которая была здесь шире и многоводнее, чем возле Шрузбери – она вольно разлилась по равнинной местности и как бы готовилась уже к близкой встрече с Бристольским заливом.
После ночёвки в Глостере рано утром переправились через реку и двинулись дальше на запад. Дорога шла через владения лорда Херефорда. Вала загрустила – где-то здесь погиб её отец, а она даже не знает место его захоронения и не может прочесть молитву над его останками. «Отец, отец, – прошептала она, – я помню и люблю тебя. Я очень благодарна тебе за моё счастливое детство и вольную юность. И буду любить тебя всегда».
Ближе к вечеру показалась река Уай, и вскоре над её излучиной возник на холме монастырь. Обитель святого Фрайдсуайда! Глаза Валы увлажнились, Тим бы взволнован, Иста шептала молитвы. Они пришпорили коней, и весь отряд на рысях помчался вперёд, остановившись только перед воротами обители. Выглянувшая из окошечка привратница была удивлена и даже немного напугана. Но Вала успокоила её и попросила встречи с настоятельницей. Через несколько минут мать Ранульфа возникла перед путниками, такая же статная и красивая, как и раньше. Она взглянула на Валу, перевела взгляд на Тима, снова присмотрелась к ним и ахнула:
– Господь милостивый, я едва верю своим глазам, – радостно сказала она, сияя улыбкой. – Вы ли это, леди Вала? И кто этот молодой воин? Сердце подсказывает мне, что это Тим, но поверить в это трудно.
Вала шагнула вперёд, опустилась на колени и прижалась лицом к руке матушки.
– Это я, матушка Ранульфа, – сказала взволнованно, – та женщина, которую вы спасли от страшной и неминуемой смерти. Моя благодарность вам не имеет границ. А это действительно Тим, и без него я бы не смогла спастись.
– Встань, дочь моя, – ласково сказала настоятельница, – дай мне обнять тебя. Моё сердце преисполнено радости и благодарности к Господу нашему, который сохранил вас и спас от того чудовища в человеческом облике. И представь мне своих спутников. Сегодня у тебя солидный эскорт.
Матушка Ранульфа улыбнулась. Вала же, поцеловав ей руку, поднялась и представила своего мужа рыцаря Ричарда Лорэла и его воинов. Потом указала на Исту, тихо плачущую в сторонке и подтолкнула вперёд Тима. Тот тоже преклонил колени и поцеловал матушке руку.
– Я выполнил ваше поручение, матушка, – сказал он, поднявшись на ноги. – Я помог леди, и мы дошли до самой шотландской границы. А псы Дикого Принца нас не догнали, хоть и шли по нашему следу до самого Йорка.
– Молодец, мальчик, – проговорила настоятельница, ласково глядя на юношу, который стал выше её ростом, и смотреть ей приходилось снизу вверх. – Я всегда верила в тебя и теперь горжусь тобой. Но ты стал настоящим мужчиной, Тим, ты так вырос за эти полтора года.
– Я теперь оруженосец рыцаря Лорэла, – гордо заявил мальчик, и в глазах его светилось обожание к этому могучему зеленоглазому воину.
– Замечательно, Тим. Но что же мы стоим. Сейчас я распоряжусь, чтобы ваших людей расположили на отдых, господин, а вас с женой прошу быть моими гостями. И тебя, Тим, конечно, тоже.
Вскоре и люди, и кони были накормлены и удобно устроены на отдых. А Вала с Ричардом и Тимом сидели в покоях настоятельницы. Поговорить надо было о многом.
Вала начала свой рассказ с того момента, как они с Истой в сопровождении Тима покинули сарай в поместье аббата Ансельма. Она вся была там, в своих воспоминаниях, и Ричарду было больно смотреть на неё. Любимая женщина заново переживала трагедию своего бегства с родной земли, и он поклялся себе, что никогда и никому больше не позволит причинить ей страдание. Он даст ей столько любви, чтобы хватило смыть всю боль с её души.
Матушка Ранульфа слушала внимательно, временами содрогаясь от драматических подробностей и сочувствия к бедной женщине, которую преследовали хищные псы злобного принца. Она с благодарностью взглянула на Ричарда, когда Вала дошла в своём рассказе до того момента, как он дал ей приют и защиту.
