— Я все-таки не понимаю, — говорю, — уважение к твоему возрасту и положению это нормально, но считать добро в моем амбаре несколько выходит за рамки. Моя работа, что хочу, то и запрошу. Собственным родственникам могу и бесплатно, а остальных никто не заставляет. Кто не может себе позволить, ничего не поделаешь — перебьется.
— Вот про возраст — это ты сказал как честный оборотень или человеческие намеки строишь? — заинтересовано спросила Разрезающая. — У людей женщины страшно не любят на эту тему говорить, как будто по лицу не видно. Это вообще, — оживившись, сообщила она, — интересная разница в нашей психологии. Есть вещи, которые люди считают неприличными... Этот странный запрет на хождение раздетым даже в жару...
Впрочем, не важно. Была бы я помоложе, непременно соблазнила бы тебя и все узнала без проблем. Да ладно, — усмехнулась она на мои выпученные глаза, — вы в Клане все извращенцы. Ты в особенности. Одна жена чего стоит. Так мало того, кругом тебя люди собрались. Скоро они вообще здесь править начнут. Следить надо за такими вещами, — наставительно сказала она, — и не допускать сильно большого веса человеческой группы в руководстве. Впрочем, как и любой другой. Равновесие должно быть, если уж декларируете равноправие всех видов.
Что ты хочешь, — без перехода спросила она, — за то чтобы снять щит и показать, как ты добиваешься такого результата?
— А можно я подумаю? А то тут разные интересные нюансы имеются, вроде моего нежелания дарить паукам на равнинах такую интересную вещь. Замечательная вещь монополия, зачем мне вообще делиться?
— Подумай. С женой посоветуйся, — согласилась Разрезающая, — с Черепахой. — Имя она буквально выплюнула. Молодец, волчица, когда обещала, что очередная идея с этим самым инвертированием нитей, скрывающая основу, покраденная не то у Джордана, не то еще у кого из земных писателей, я так и не собрался выяснить у кого именно, не позволит понять, что я собственно сделал — не ошиблась. Сука она в натуре, тоже свой кусок оторвала, но скопировать пауки не смогли. А это именно то, что нам и нужно. С самого начала было понятно, что кто-то появится с предложением, такие вещи не спрячешь и именно на такое развитие событий мы и рассчитывали.
— Ну, к примеру, с каждой проданной будешь иметь стабильный процент, не шевеля даже пальцем, — предположила паучиха, — сам говорил, много сделать не можешь, а тут и делать ничего не надо. Сосредоточишься на других, — посмотрев на Клоуна, закончила она, — интересных идеях.
— Вечером? — с вопросительной интонацией спросил я.
— Обязательно зайду.
Подозрительно посмотрев на меня, Разрезающая резко повернулась и пошла обратно на площадь. Радостно оживившиеся при ее виде волки опять начали свои речевки. Она, старательно не обращая внимания на издевательские слова, и местами переступая через развалившиеся на дороге туши, прошла в контору.
— Поехали домой, — сказал я Клоуну. — Доигрался со своими экспериментами, ездил бы в одном виде, никто бы не посмотрел второй раз. Ну очередная железяка, мало ли их незнакомых вокруг. Все давно усвоили, не знаешь — не лапай. Отломаешь случайно, какую антенну, потом всю жизнь расплачиваться будешь. А ты выпендриваешься.
— Тебе хорошо, — обиженно ответил Клоун, даже не думая притормозить на повороте, — есть два облика и даже не утруждаешь себя мыслями о подобных вещах. А вот представь себе Зверя. Он может стать любым. Думаешь, не экспериментирует?
— Хм, — чуть не подавился я, — он гораздо более... э... консервативный и практичный. В феечку с крылышками даже не подумал бы превращаться. Скорее уж в такого здорового мордоворота с большущими кулаками.
— Это, — пренебрежительно отозвался Клоун, — просто отсутствие развитой фантазии и глупость. Вот попробовать погулять в женском теле и соблазнить мужика — это еще то развлечение!
Какое счастье, — подумал я, — что ты не биологический. Иметь подобного типа с развитой фантазией по соседству крайне не хочется. Ему еще, что похлестче может в голову прийти. Залезть в постель под видом мужа или наотдавать от моего имени приказов. Недаром к перевертышам всегда относились подозрительно. Слава Медведю-первопредку, что у нас Вожак без развитой фантазии и с могучим чувством долга. Можно ведь жить гораздо проще — убил-ограбил и в портал.
— Знаешь что, — просительно сказал я вслух, — сделай одолжение, не обсуждай со Зверем подобные идеи.
— За кого ты меня принимаешь? — обиделся Клоун. — Я прекрасно знаю с кем можно говорить и кому выдавать тайны.
— Э?
— Ну не сказал же, что у тебя дома давно написан такой интересный список, за какую цену ты сделаешь одолжение и покажешь, как сделать особый амулет.
— Откуда ты знаешь? — возмутился я. — Меня и Дашку подслушивать не положено — у нас договор.
