— А после этого нас будут долго искать. — Я положил перед ним толстый пакет. — Господин Петерсон Уильям, гражданин Австралии, — разглядывая мою фотографию, прочитал Зверь. — Он же гражданин Новой Зеландии и Канады, — сверяя мою личность с изображением в паспортах, провозгласил он. — Страховка, международные права на вождение транспорта. Шустрые ребята эти южноафриканцы. Всего два месяца, а уже сделали. Это не бедному россиянину просить визу. По виду паспорта настоящие и не новые, ты даже успел съездить в Россию и Белоруссию. Визы имеются.
— У Черепахи тоже?
— Мы с ней оказывается оба Петерсоны. Брат и сестра, — пояснил я. — Только не стал ее документы брать с собой.
— А в этом, — перелистывая остальные бумаги заявил Зверь, — я не только ничего не понимаю, но и прочитать не могу. Мое образование не отягощено знанием английского.
— Мы показывали юристам. За хорошие деньги тебе объяснят, переведут и дадут прекрасный совет, как кинуть ближнего своего и напарника. С этим все чисто, мы уже имеем собственную фирму, зарегистрированную в каком-то бантустане и счета в офшорках. Договор о разделе прибыли 50 на 50. Можно переходить к тесному общения. Пока, во всяком случае, они нас будут холить и лелеять. Кроме того, наши дела с адвокатом Плотниковым им неизвестны и это можно в любом случае крутить параллельно. Я вот не знаю, если я дважды гражданин Канады под разными именами, это может где-то всплыть? Петерсон пока отдохнет, а вот мадам Смит по паспорту, вполне может прокатиться в Торонто. Нам давно пора познакомиться с резервацией, где навахо проживают.
— А не грохнут вас эти уголовнички?
— Всегда есть риск, но мне всегда казалось, что отдавая артефакт гораздо проще привлечь внимание. «Чистильщика» не спрячешь. Как только начнут переводить на промышленный уровень, им непременно заинтересуются. Тем более без патента не обойтись, а материал сильно подозрительный. Гораздо спокойнее было бы не лезть за сотнями миллионов, а кусать по мелочи.
— У нас была возможность больше трех лет это пережевывать, — наливая в стаканы вторую порцию и вручая мне огурец, извлеченный из кармана, сказал Зверь. — Начали, продолжаем. Все контакты с момента выхода из лаборатории образца обрезаете и только через Интернет общаетесь. И постарайтесь достать еще паспорт — другой, чтобы наши приятели об этом не знали. У вас это хорошо получается.
— Ну так как? — спросил я.
— Да делай ты что хочешь, — хрустя своим огурчиком, ответил Зверь. — Мы поделили ответственность, а проконтролировать, что на Земле происходит, и тем более помочь, я все равно не смогу. Насколько бы проще было, если бы я там погулял. Все вопросы с документами решаются моментально.
— Три года, мы об этом говорили, — неопределенно ответил я.
— Да знаю, — с досадой отмахнулся Зверь. — А ты вообще не чувствуешь, что мы уже прошли определенную точку? Теперь даже во мне минимальная необходимость. Клан выживет, и будет продолжаться. А, Многоликий, я не прав? Что молчишь?
— Ты прав и не прав, — заявил тот. — Помоги спуститься, — сказал он мне. Я посадил его на стол. — Да, они прекрасно смогут прожить без тебя, — продолжил он, усевшись на перевернутую тарелку все в той же позе — нога на ногу. — И эти ваши земные планы изрядный заскок. Слишком много всего без особых усилий — это тоже не слишком хорошо. Зажрутся. Хлеб свой надо добывать в поте лица и время от времени с кровью. Иначе начнете выяснять отношения внутри Клана, грызя друг друга за всякую ерунду.
Но ты и не прав. Нравится тебе это или нет, ты Вожак, и твоя обязанность вести за собой. Дать цель всем. Не просто жрать много и сладко. Собственно сегодня ты устраиваешь всех как незаинтересованный посредник. Федерацию, равнины с Советом пауков и славянскую зону. На тебя смотрят, и очень даже заинтересовано, слишком многие. Без тебя кое-какие колесики остановятся и неминуемо начнутся проблемы. Если хочешь, ты уже превратился в символ — знамя. Без него часть расформировывается.
— Знамя, — хмыкнув, сказал Зверь. — Я все больше чувствую себя рейсовым автобусом. По понедельникам привезти Разрезающую плоть, по средам делегацию пауков, в пятницу муку союзникам, в воскресенье всех назад по домам. Хорошо еще, этих с гор пока не вожу, но очень скоро они узнают о моих возможностях, всем рты не закроешь, и тоже пожелают сесть на шею.
— Бешеный! — крикнул я, вставая, — сюда иди!
Невысокий крепыш в белой майке с очередным рисунком, изображающим радостно улыбающуюся крысу с длинным носом и топором, который она прятала за спиной, рысью примчался и встал по стойке смирно, старательно изучая землю под ногами.
— Скажи всем, чтобы, — я мысленно прикинул, когда освобожусь, — к шести часам собрались.
Не передумал? — спросил на всякий случай, заранее зная ответ.
— Нет, — ответил он сразу.
— Ну и дурак. Каждый должен заниматься тем, что лучше умеет. Иди.
— Это ты о чем спрашивал? — поинтересовался Зверь. — Зачем собрание, я уже догадался.
