Дмитрич говорил, что лучше всего на обгон идти на подъеме. Пока соперница переживает, ты уже на спуске отдыхаешь, спохватится она — ты уже далеко. Господи!.. Опять тягун!! Самый длинный и тяжелый… Ох уж эта «десятка», судьи, наверное, специально так дистанцию проложили, ничуть им нас не жаль. А кто сзади напирает?! Не уступлю лыжню, из последних сил побегу, но не уступлю! А, это ты, Дмитрич… Миленький, отстань, не могу я быстрее… Да не наступай ты на лыжи, упаду ведь, чурбан бесчувственный, упаду!!! И не встану. Будешь знать. Фу-у, отстал. А вот это ты, Дмитрич, молодец, дал на ходу глоток чая. Здорово! И сил стало больше! Хорошо! И спуск — совсем отлично! Еще пара километров осталась? Я не ослышалась, Дмитрич, точно — пара километров? Да это ж пара пустяков. Нам эти два километра, что пара метров, и тягун нипочем, за ним — финиш, конец мучениям…
— А ну-у! Лыжню-у-у!!!
Финиш!!!
— Милые вы мои, выступили хорошо, — Владимир Дмитриевич доволен. — Ты, Шурка, больше всех молодец. На профсоюзном первенстве в первую десятку попасть, это ж — класс! Да я тебя скоро в мастера выведу. Техники у тебя, конечно, никакой, но как замашешь своими длинными ходулями — и пошла, и пошла! Вот если Ленку через две недели обштопаешь, то тебе и зональные гонки не страшны.
Девчонки валялись на лавках в раздевалке, а Дмитрич поил их чаем из своего заслуженного трехлитрового термоса, приговаривал: «Лежите, отдыхайте, девчоночки мои золотые…» Чай у него особенный: с вареньем, с травами. Чаек тот волшебный им сил прибавлял.
Как-то пришли девчонки навестить заболевшего Дмитрича, а жена его, смеясь, сказала:
— Вот попробуйте только гонки проиграть — он все варенье вам перетаскал, я его за это загрызу, житья не дам. Не подведите!
В раздевалку, гремя лыжами, вломилась Лена Разухина — она уходила на трассу последней в команде, тоже упала на свободное местечко: девчонки отрабатывали заботу тренера о себе добросовестно.
— Ага, вот и Ленка пришла! — заворковал Дмитрич. — Ну, Ленка, ну молодец! Время у тебя будет лучше Шуркиного, но финиш так сделать, как она, ни в жисть не сможешь! Шурка у нас на финиш идет, как из катапульты выстреленная. Так рванет, что чуть из креплений не выскакивает. Обойдет она тебя, Ленка, на зональных, ох, обойдет…
Владимир Дмитриевич беззлобно подзуживал, задевал самолюбие, но девчата не обижались, потому что тренер нянчился с ними, как с маленькими. Команда их всегда прекрасно экипирована, потому что иногда выступает на соревнованиях за честь одного из куйбышевских заводов. Дмитричу и талоны на дополнительное питание удается выбить, и путевки на турбазу добыть. Вот и сейчас они отдыхают на турбазе, там и тренируются, а не будь этого, может быть, так успешно и не выступили бы на соревнованиях. И зональные гонки тоже одолеют.
Когда все собрались, прибежал Рудольф Давыдович, второй тренер, и весело объявил, что команда заняла на соревнованиях второе место. Владимир Дмитриевич радостно хлопнул в ладоши и полез в свой необъятный рюкзак, достал оттуда пластиковый пакет и всем девчонкам торжественно вручил по коробке шоколадных конфет — приближался новый год.
— Владимир Дмитриевич, я, наверное, не смогу на зональных выступать, — отдышавшись, сказала Шура.
— Это почему же? — нахмурился тренер.
— Да у меня зимняя практика.
— Ну и что? Практикуйся, сколько хочешь, в наших мастерских. Или в областном полиграфкомбинате. Вот и Лена там же работать будет. А жить будем опять на турбазе, я вам сборы перед зональными соревнованиями пробил.
— Я, Владимир Дмитриевич, домой еду, заявку на меня прислали, — сообщила Шура, не глядя ему в глаза.
Тренер онемел. Обретя дар речи, заявил:
— Никакого — «домой». Здесь будешь! Ты соображаешь, что говоришь? Не выступать на зональных соревнованиях! Вот еще новое дело! Да если вы там хорошо выступите, то, может, и на республиканское первенство поедем, а ты — «не буду», — передразнил девушку тренер, все еще не веря, что та говорит серьезно.
— Да не могу я не ехать! — воскликнула Шура. — Родители у меня болеют!
— Родители, родители… А кто «десятку» бежать будет? Одна Лена? Ведь остальных я только на пятикилометровку могу поставить, сама же знаешь. А эстафета «три по пять» как же? Ты, Лена да Катя… Шурка, да ты что? — неожиданно понял тренер, что Дружникова не шутит.
— Я лыжи с собой возьму, дома буду тренироваться. Вернусь как раз к соревнованиям, — пообещала Шура, сама не веря своим словам.
— Тренироваться дома? — Дмитрич опять онемел на несколько секунд, затем возмутился — Дома? Там танцы-шманцы будут, а не тренировки, а на турбазе питание хорошее и отдых по режиму, тренировки полноценные.
— И все-таки уеду, — Шура смотрела упрямо.
