«Если будет, — чуть помедлив, отзывается мужской голос. — Но не думаю, что вы дождетесь этого разговора, не думаю. И не думаю, чтобы Он вас слышал… Я не о том, что Его нет. Но в настоящее время Он отсутствует… Не пугайтесь, ничего страшного с Ним не произошло. И, пожалуйста, милая, не перебивайте меня. Я вам вот что… Я расскажу вам историю, между нами говоря, совершенно правдивую. Вы ее читали. Ее все читали и читают, но, дивное дело, никто не прочел… Итак, как вам, должно быть, уже известно, в начале было Слово».
Тихие, ровные, сонные их голоса предстают перед мальчиком в обличье зобатых жирных голубей на нагретом подоконнике, потом превращаются в двух нахохленных серых ворон на суку. Вороны не глядят друг на друга, поводят из стороны в сторону своими черными клювами, зябко горбатят сложенные крылья и вскоре надоедают. Мальчик силится придать им иной, человеческий облик; поначалу не может ничего вообразить или припомнить и, наконец, видит высоколобого белогривого старика с юным скуластым лицом и строгую красавицу в холщовой рубахе с золотой косой вокруг головы. Глаза мальчика слезятся, красное солнце двоится в глазах, и, чтобы не уснуть, мальчик пытается вспомнить, где он видел раньше этого сурового старика, глядящего вдаль, эту тяжелую косу, уложенную вокруг прекрасной женской головы, и вспоминает Ель, о которой когда-то рассказывал главный врач, и Ужа, Короля ужей, — жаль, что главврач не захотел или не сумел рассказать, чем закончилась их история, и непонятно, почему на голове Ужа, если это и в самом деле Уж, нет янтарной короны… Мальчик закрывает глаза и видит корону…
