– Слушай, мне хотелось бы, чтобы Анда показала тебе нашу землю, что скажешь, Джордан? Познакомитесь поближе на то время, пока вы с сестрой у нас, а то мне показалось, что вы не особо поладили. Анда иногда бывает вспыльчивой, – его рука похлопала меня по запястью, – может, завтра сходим на охоту все вместе, даже сможем поймать парочку кроликов, как вам такая идея?
Все мои предыдущие мысли улетучились, рука крепче сжала вилку. Джон заметил мою реакцию и рассмеялся, но Эмили восприняла, в силу своего возраста, все это за игру, которая показалась ей очень заманчивой.
– Дедуль, мы вправду погладим кроликов, а я его подерсу на ручках, а каких они светов, а я смогу забрать одного?
– Тише, тише, конечно, ты его подержишь и сможешь забрать с собой , не вижу никаких проблем.
Я резко встала, чем вызвала неодобрительный кроткий взгляд Джона, но мне поскорее хотелось закончить с едой и убраться отсюда. И спасибо присутствию его обожаемых внуков, что он не мог запретить или пригрозить мне. Хоть какой-то плюс..
– Далеко ли ты собралась, Анда? – его спокойный голос заглушил еще один смешок Эмили, которую Джордан чем-то развеселил в очередной раз. – Присядь, нам есть, что с вами обсудить.
Я подняла тарелку со стола и поставила в раковину, залив водой.
– Спасибо, мне нужно успеть закончить еще много дел. Думаю, Джон, вы не забыли, какие дали мне указания на сегодня? – я старалась двусмысленно дать понять ему, что он сам велел мне недавно освободить сарай, все вещи, которые там хранились: оружие, старые шкуры и даже чучело, непригодные для продажи, но слишком ценные для него, чтобы избавиться от них, нужно было убрать подальше, ведь он сам не хотел, чтобы все это было замечено.
Его глаза сверкнули.
– Сядь, это не займет много времени, девочка, все успеешь.
С каждым словом мне казалось, что он может сорваться. Но Джон хорошо держал себя в руках и не делал ни намека на агрессию.
Выдержав его взгляд, я все – же села.
–А теперь слушаем меня – он поочередно перевел свой тяжелый взгляд на внуков. –У меня есть для вас ряд правил.
– Дед, я думаю… – Джордан усмехнулся и покачал головой, но старик перебил его, и требуя тишины, поднял руку.
– С этого дня, чтобы не просиживать время попусту, у меня для вас будет работа, которую вы должны будете выполнять. Джордан и Анда, вы уже не дети и должны брать на себя ответственность и не заниматься непотребствами.
– Это бред, – парень скрестил на груди руки, – мы уже давно не дети, вот именно. Ты не думаешь, что, помимо всего этого, у нас могут быть и свои личные дела, которые нам нужно решать?
– Может быть, но сейчас твои родители доверили мне вас с сестрой, так что даже если у тебя и остались дела, то они подождут, мальчик, – Джон на секунду скинул свою маску гостеприимства, но лишь миг. На его лице вновь появилось выражение обманчивой доброты и заботы. – Просто я не хочу, чтобы одна давняя ситуация случилась с одним из вас, мои дорогие.
– Джон, – парень предупреждающе качнул головой, – не стоит.
В таком состоянии я его еще не видела. Он, не отрываясь, смотрел прямо на дедушку, все лицо напряглось, образуя желваки на скулах. Весь вид Джона говорил о том, что ему любопытно. Вот только что последует дальше?
– Что за история, деда? – девочка внимательно смотрела, вникая в каждое слово.
Как бы не стремился он задеть или напугать своих гостей, что-то дало в нем трещину, и он сдался, решив уступить. Он встал, потрепав ее по голове.
– Моя дорогая, не думаю, что девочке твоего возраста нужно об этом знать. Но в ней говорится о том, как не нужно вести себя непослушному ребенку, а то за неправедными поступками всегда следует справедливое наказание…
После обеда мне все-таки удалось уйти в сарай, успев захватить по дороге яблоко. Оно выглядело аппетитно и точно было привезено из городского магазина. Наслаждаясь сочным вкусом спелого фрукта, я пыталась приглядеться в полутьме. В сарае было темно, а слабая лампа, которая была подключена к генератору, светила совсем тускло, отчего глазам становилось больно.
Бросив взгляд в отражение зеркала, висячего за шпалерой, я заметила, что штаны стали еще шире, а кофта объемнее и просторнее. Можно ли меня назвать привлекательной? Я не знаю, думаю, нет. Моя проявившаяся худоба, достаточно легко позволяла пролезть в довольно узкие места, что давало мне преимущество в скорости и ловкости, но при взгляде вызывало жалость. Волосы я состригла, после того, как Джон хватанул меня за них и оставил приличное количество у себя в руках, теперь они были гораздо короче, чем раньше. Мой ещее один недостаток – шрам на правой брови, не слишком заметный, но, если убирать волосы от лица, то сразу будет видно, что в середине волосков не хватает, теперь они больше не растут в этом месте. Я помню каждый свой шрам, что заработала, когда ослушалась его, или же за то, что не удержалась и ответила грубостью на его грубость.
