Терри. Терри. Терри…
Это имя мелькало чаще остальных из числа его знакомых, о которых я когда-либо слышала, а их было предостаточно. Джон, бывало, проговаривал себе под нос имена, которые писал на почтовых упаковочных пакетах, и я определенно знала – все те, кого он называл, были мне незнакомы.
Ах, да, еще один момент.
Если мой дед был трусом и старался маскировать это, то я была врушкой, и тоже скрывала… Или, по крайней мере, старалась сделать все для этого возможное.
Помню, одним летним днем, после дождя, когда на улице появились первые комары, я сидела на прогнившем дощатом полу веранды и чистила рыбу. Руки были все в мелких порезах и ранках, потому что нож Джон дал мне тупой. Легче было бы очистить ее канцелярским ножом, но тот, конечно же, как назло куда-то делся, да и не удалось бы сделать это незаметно. Если Джон сказал ножом – значит, ножом, а то можно и без него остаться, и без ужина. Стараясь выполнить свою работу как можно быстрее, я изредка поглядывала на установленные дедом ловушки для кроликов, которые он припрятал и замаскировал ветками ели. Конечно, рядом с домом никто особо не пробегал, но в тех редких случаях, когда какое-нибудь глупое животное и появлялось, то сразу же попадалось на уловки старика. Вот и сегодня, когда я закончила с чешуей, мой взгляд привлекло движение и глухой стук упавшей корзинки, которая накрыла сверху несчастное создание.
Кинув быстрый взгляд на дверь и досчитав до десяти, а потом еще до пятнадцати и убедившись, что на звук никто не явится, я осторожно положила рыбу и кинулась к пойманному животному. Корзинка дергалась и подскакивала, но была слишком тяжела, чтобы скинуть ее и выбраться. Приподняв ее немного и взяв на руки несчастного кролика, я поспешила скрыться за домом, в той части, где не было окон, чтобы можно было отпустить зверька в лес. Стараясь тихо ступать по усыпанной сухими ветками земле, я опустила серый комочек на землю, и тот сразу кинулся обратно в чащу. Улыбнувшись ему вслед, я услышала, как дверь приоткрылась, и оттуда, прихрамывая, вышел Джон.
– Анда! Что за…
Вот теперь мне точно было несдобровать. Побег кролика был очевиден, и нужно было срочно придумать правдоподобную ложь, только это мало чем помогло бы. Ошибка номер один уже появилась на счету в тот момент, когда я положила рыбу на пол, и за это наказания не избежать.
Я скорее подбежала к побагровевшему от злости деду и постаралась принять как можно более уверенный вид. .
– Что это за черт, Анда?! Где животное? – яростные, пропитанные злобой, словно вытекающая из дерева сосновая смола, слова резали вечернее спокойствие.
– Я хотела позвать вас, Джон, но, когда он начал убегать, подумала, что легче будет его пристрелить, –мои слова прозвучали неожиданно убедительно , теперь самое главное – не извиняться. Это была бы ошибка. Извиняться следовало лишь в том случае, если он начинает заикаться, а то подумает, что моя вина здесь все же есть, а ее нет… – «Спокойней, Анда… Дыши…»
Старик еще несколько секунд буравил то ловушку, то меня взглядом. Я уже было подумала, что он спросит, где же мне удалось взять ружье, из-за чего все во мне тряслось, словно я сама – загнанный зверек. Но, похоже, в доме его ждали дела более важные, чем девчонка, которая гоняется за очередным кроликом, и, ко всему прочему, отвлекает от работы и будто сама получает удовольствие от наказаний. Поэтому он лишь пнул корзину и, сплюнув под ноги, сказал:
– Поставь новую и унеси рыбу с веранды, сегодня останешься без уж… Уж-жина, – его лицо перекосилось в искаженную гримасу, которая, как и заикание, стала проявляться у него довольно часто, куда чаще, чем раньше. Невнятное произношение и затрудненный выговор стали заметны совсем недавно. Если раньше я могла не обращать на все это внимания, то теперь в разговоре встречались слова, которые было совсем трудно разобрать из-за его заплетающегося языка.
Сейчас же я думала лишь об одном.
Ужин – четыре буквы, а включают в себя так много, но не больше, чем жизнь одного маленького кролика.
Стараясь скрыть победную улыбку, я склонила голову и кивнула, про себя начиная вести счет.
Один – ноль, и сегодня победа была за мной.
Глава 2
Анда
Наступило утро следующего дня. Долго ли я не могла подготовить себя к тому, что совершу? Да. Почему? Ведь для меня это должно быть привычным делом, животные – это еда и мех, они для того и созданы Господом, чтобы помогать людям и дарить им все необходимое для выживания. Так говорит мой чокнутый родственничек, который, если призадуматься, тоже представляет из себя лишь мясо и кожу, так что лучше бы ему держать язык за зубами.
