– Стол занят, – ему даже не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, что я вернулась, и не нужно было смотреть, чтобы убедиться, что не с пустыми руками. Он знает – я не посмела бы вернуться «пустой».
– Хорошо, я сделаю все на веран…
– После тебя вечно все заляпано кровью, – он немного повернул голову и застыл. – Иди к ручью и нож с собой возьми.
Ручей. Немногим лучше, чем остаться здесь, с ним, и едва дышать при каждом его пронизывающем взгляде. Когда я еще не умела свежевать дичь правильно, то делала множество ошибок, которые за несколько ударов по рукам научилась быстро исправлять. Мне нравилось работать в тишине одиночестве, но, если же Джон был поблизости и проходил будто невзначай мимо меня, то даже тогда не так сильно напрягалась, как раньше. Но, если честно, оставаясь одна, я очищала шкуру и мясо, как было удобнее и быстрее, не хотелось долго возиться со всем этим кошмаром. Летом мне нравилось сидеть у ручья, но сегодня, после ночного похода, эта идея мне не улыбалась. Носки противно прилипли к ногам и при каждом движении напоминали о том, чтобы я их сняла и просушила, а на рукавах куртки темнели пятна от влажной земли, которые мне еще предстояло оттереть.
Я поудобнее обхватила мешок и хотела было сначала войти в дом, чтобы сменить обувь на сухую.
– Ты куда это? – Джон развернулся, так и продолжая держать в руках молоток, ручка которого от времени раскололась и стала неровной, глаза его прищурились, а губы сжались под бородой. – Сегодня ко мне заглянут друзья, надо закончить все побыстрее. Сколько она весит? Четырнадцать?
Ладони немного вспотели от напряжения, а в горле стоял неприятный привкус тревоги. Так всегда: стоит ему переключить внимание, как все мои чувства обостряются, а тело напрягается, словно я голодная пума, готовая вот-вот прыгнуть и разорвать никчемного старика. Иногда в моей голове рождались мысли, которые приносили удовлетворение после попыток Джона наказать меня. Когда его удары или ругательства прекращались, я выдумывала, как случайность могла бы «наказать» его за меня.. Представляла, как он идет по лесу и нечаянно проваливается в глубокою нору, из которой уже не может выбраться, или же я запираю дверь, а он всю ночь скитается на улице, когда в темноте раздается вой и близкое рычание, но спрятаться негде… И тогда я позволяла себе немного успокоиться, выплеснув свой гнев через фантазии. Но всегда вставал вопрос: а смогла бы я по-настоящему дать своему деду отпор и ударить в ответ? Мои родители точно не хотели бы, чтобы я била его, ведь не поехали бы они к нему в гости, зная, какой он монстр. Но, с другой стороны, насколько сам Джон раскрывался перед ними и показывал себя «настоящего» – это осталось навсегда тайной.. Поэтому я поступала так, как подсказывало сердце: ради родителей я должна была выдержать все и попробовать уехать отсюда. Сколько бы я ни злилась, сколько бы ни ненавидела этого старого дьявола, все мысли могли оставаться только лишь мыслями и не более.
– У тебя что-то есть для меня, Анда, или ты решила меня расстроить? – его голос стал более угрожающим, а тело приняло напряжено-нападающую позу. Сейчас между нами происходила демонстративная «схватка» двух хищников, один из которых в итоге проиграет, и покажет смирение и получит пощаду. Но стоит выпустить когти и показать характер – ты проиграл.
Со временем его карие глаза и выцвели до совсем тусклого оттенка , а морщины, словно множество ручейков, пересекали лицо – и как же мне хотелось, чтобы это были следы от заразительного смеха или от широкой улыбки, которые он дарил всем, когда спешил на работу или возвращался домой к своей семье, будучи молодым. Но нет, это была просто старость, а не приятные воспоминания из прошлого. Не уверена, что он знал, что такое смех или радость. Может быть, порой он и улыбался, но каким-то своим мыслям, понятным ему одному Это выглядело немного пугающе, стоило мне застать его однажды внизу, когда он сидел в кресле и с легкой ухмылкой смотрел в пространство перед собой, а потом перевел взгляд на меня, и улыбка растаяла так же быстро, как и мелькнула. В тот день я старалась с ним не пересекаться.
Сейчас он мог выглядеть как обычный мужчина, который уже прожил свою счастливую жизнь и пытается чем-то занять свою старость, но глаза –зеркало души, так ведь? Может, раньше у этого человека и было то, что называют «душой» , но в какой-то момент она исчезла, оставив вместо себя оболочку, полную только злобы. .
– Восемь с половиной футов, никак не меньше, – я постаралась придать голосу уверенности, если поверю я – то и он поверит в мою ложь. – Хотите посмотреть?
У него немного дернулась щека, так бывало, когда он раздумывал и принимал решение, и сегодня удача сыграла в мою пользу. Он благодушно отмахнулся, сказав лишь, чтобы к десяти все уже было готово к отправке, а я сидела у себя.
Мельком взглянув на дверцу дома, я закинула мешок на плечо и пошла в сторону воды.
Анда
