Я нарисовала в воображении лица папы и мамы, а потом Лейси и Сефа, как фотографии в рамке. Интересно, как там Джо Кэлхун вместе с Лайлом и Джози? Тоже спят под открытым небом? Потом взглянула на ночное небо, в котором висела луна, и начала клевать носом, но сон не шел: ему мешал сидевший где-то в глубинах моего естества страх. Наконец, я сдалась. Не получается уснуть, и ладно. Я перевернулась на живот, подперла подбородок руками и уставилась на тихую, окутанную мраком округу. Ноги я прижала к фундаменту, все еще чудесным образом хранившему в себе солнечное тепло.
– Спи уже, Уоллис Энн, – сказала я себе.
Это было странно и чудно́: слышать звук собственного голоса, обращаться к самой себе, зная, что меня никто не услышит. Я поняла, что это меня немного нервирует. Долго, очень долго я лежала на животе, то проваливаясь в полудрему, то снова пробуждаясь. В итоге в какой-то момент мне, естественно, захотелось до ветру. Поскольку туалет смыло вместе с домом, я понимала, что нужду придется справлять ровно тем же самым образом, как я это уже проделывала по дороге сюда. Под открытым небом. Несмотря на то что двор заливал лунный свет и я прекрасно понимала, что никого рядом нет, у меня никак не получалось избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Вдруг вспомнился сбрендивший Леланд Тью со своим дурацким яйцом, что, мягко говоря, не добавило мне присутствия духа. А что, если за мной кто-то следил? Что, если этот кто-то шел за мной и сейчас пялится на меня прямо откуда-то из лесных зарослей?
Мысль об этом заставила меня затаиться в шалаше и терпеть, покуда хватало сил. Когда я поняла, что еще чуть-чуть и лопну, то со всей осторожностью выползла из укрытия, поднялась и застыла в лунном свете, словно сова. Затем отошла от шалаша, но не слишком далеко, так чтобы не выпустить его из виду. Потом выкопала себе в земле ямку. Оглянулась через плечо. Низ живота уже сводило. Поколебавшись, я сунула руку под платье, стянула исподнее, после чего замерла снова. «Сейчас или никогда», – решила я и присела, расположившись над выкопанной в земле ямкой.
Когда полдела уже было сделано и я почувствовала первое облегчение, аккурат сзади меня кто-то фыркнул. Если б я была занята чем-нибудь другим, то подпрыгнула бы до небес. А так я продолжала сидеть на корточках, тогда как фырканье все приближалось. Запах моей мочи становился все ощутимей. Я с ужасом подумала, что тварь, которая сейчас подкрадывается ко мне, непременно его учует. От меня вообще изрядно воняло – во-первых, из-за того, что пришлось искупаться в грязной воде, а во-вторых, из-за того, что я несколько дней не мылась, при этом обильно потея. Я была с ног до головы перемазана в грязи. Может, зверь меня не станет есть? Может, его отпугнет смрад, который от меня исходит? Тварь тем временем не торопилась. Я закрыла глаза и попыталась не двигаться, хотя все мое естество побуждало броситься прочь.
Ноги ныли и дрожали от напряжения и усталости. Я так пристально вслушивалась в доносившиеся сзади звуки, что в ушах начало жужжать. Мне показалось, что зверь сместился влево. Или вправо? Я не могла дать точный ответ на этот вопрос, но при этом была готова побиться об заклад, что он все ближе и ближе. Руки и шея покрылись мурашками. Позади хрустнула ветка, и я начала молиться.
«Господи, Господи Иисусе, не дай этой твари меня сожрать».
Ну как такое возможно?! После всех испытаний, которые мне удалось преодолеть и добраться до дома, меня сожрет какой-то дикий зверь?! Снова шум, после чего я ощутила на затылке зловонное дыхание. К горлу подступила дурнота, меня едва не вырвало. Несмотря на то что я изо всех сил пыталась сидеть неподвижно, меня стала бить дрожь ужаса. Все мое тело свела судорога, я ждала, что в любой момент раздастся жуткий рык, после чего в меня вопьются зубы. Может, в плечо, может, в шею – одним словом, туда, куда зверь пожелает вонзить свои клыки. Кто это? Наверное, рысь. Или волк. Стая волков. Они же обычно охотятся по ночам. Болела каждая клеточка моего тела, мне позарез было нужно сделать глоток воздуха. Я разинула рот, будучи готова заорать в тот самый момент, когда тварь, наконец, нападет на меня и станет рвать на части.
