Удивительное дело для женщин ее габаритов, но Большая Берта, оказалось, могла весьма быстро двигаться. Она стремительно куда-то направилась, петляя меж шатров. Мама проводила ее обеспокоенным взглядом.
– Я и представить не могу, что она собирается нам принести, – промолвила мама.
Я тоже терялась в догадках, но должна признаться – меня снедало любопытство. Где-то через минуту Большая Берта показалась снова. Подойдя к маме, она сунула ей в руки два куска мыла.
– Сварено по французскому рецепту, – сообщила толстуха. – Это вам навроде подарка в честь первого рабочего дня.
Мама чуть улыбнулась краешком губ:
– Ох, спасибо вам большое. Это так мило с вашей стороны.
– Мой муж Уолтер в Джорджии держал небольшую мыловарню. У меня этого добра еще навалом. Из всех подарков только мыло мне и дарил, пока был жив, упокой Господи его душу.
– Я очень сочувствую вашей утрате, – промолвила мама.
Большая Берта в ответ лишь небрежно махнула пухлой рукой:
– Да ладно. Он же не вчера дал дуба, а пару месяцев назад. Взял да рухнул замертво, вот и весь сказ.
– Какой ужас.
– Может, гуляшом траванулся? Я его как раз гуляшом покормила. Да кто теперь уже разберет, царствие ему небесное!
– Отравился гуляшом? – мама выпучила глаза.
Большая Берта прикрыла рот ладошкой и хихикнула:
– Может, и гуляшом. На меня как глянешь, так думаешь – эта толстуха, видать, славно умеет кашеварить, но я в этом деле ни в зуб ногой.
Папа раздраженно кашлянул, видимо желая, чтобы Берта поскорее откланялась, но мама, неправильно его поняв, принялась нас представлять. Показав на нас рукой, она произнесла:
– Это моя семья. Мой муж Уильям, моя дочь Лейси, старшенькая, и Уоллис Энн. У меня был еще сын, но…
Протрубил рог, и Берта перебила маму:
– Рада знакомству и все дела, но мне надо бежать. Перерыв закончился. До встречи.
Мы проводили Берту взглядами. Двигалась она так, что дала бы фору любому человеку, уступающему ей размерами в два раза.
Когда она скрылась из виду, мама задумчиво произнесла:
– Что-то она не особо сильно переживала о кончине супруга. Или мне показалось?
– Твоя правда, – согласился папа.
Меня же больше всего интересовал подарок Берты.
– Можно мне кусок мыла?
– Интересно, зачем она рассказала про гуляш? – задумчиво спросила мама, отдавая мне мыло.
Папа пожал плечами, ну а я, взяв пахнувшее розами мыло, зашла в нашу с Лейси палатку. Наклонившись над тазом, я стала медленно лить из кувшина воду себе на волосы. Затем намылила голову и лицо, вдыхая аромат роз. Снова взяв кувшин, я опять стала лить на себя воду, только на этот раз медленнее, чтобы она медленно текла по волосам. Сбегая по ним, она собиралась в тазу – мутная и грязная. Мне вспомнился Клейтон. Мне стало интересно, что бы он обо мне подумал, если бы увидел в приличной одежде, умытой и с чистой головой. Поживем – увидим. Закончив, я выплеснула грязную воду. Теперь настал черед и Лейси помыться. Взяв табуретки, мы с мокрыми головами вышли из палатки. Сев у костра, который развел папа, мы принялись расчесывать пальцами наши блестящие мокрые локоны. К этому моменту папа с мамой тоже уже успели помыться, в результате чего мы все преобразились практически до неузнаваемости.
Через некоторое время папа сказал:
– Ну что ж, пойдем, посмотрим, где тут можно поесть.
Желудок давно уже переварил и чипсы, и другую вкуснятину, которой нас с Лейси угощал Клейтон. Мы пошли по лагерю, пока не наткнулись на длинный шатер, из которого тянуло чарующим ароматом еды. Я не знала, что именно нам собираются предложить, да это и не имело значения. Мы вошли внутрь и где-то с минуту просто стояли, чтобы прийти в себя. В середине шатра стояли столы и стулья. По краям они тоже имелись, только их было меньше. В дальнем конце шатра располагалось нечто вроде фургона. Перед ним громоздилось несколько чанов, в одном из которых что-то помешивал тощий коротышка. За столами сидело несколько работников, но они то ли устали, то ли их слишком занимала еда – одним словом, они не обратили на нас совершенно никакого внимания.
Мы подошли к повару-коротышке, одетому в грязный фартук. Одна из лямок была сдвинута с плеча. Увидев нас, он принялся доставать из-за стойки жестяные подносы и расставлять на них тарелки. На тарелки повар навалил бобов, странные вытянутые сосиски, булочки и отварные кукурузные початки. Затем он передал каждому из нас по подносу. Когда я протянула за своим подносам руки, потребовалось все мое самообладание, чтобы сдержать в них дрожь.
Повар подмигнул нам с Лейси и сказал:
– Слышь, девчонки, когда управитесь, я вам дам по пирожку с персиковой начинкой, договорились?
– Да, сэр!
