Отсидев последний урок, мы поспешно вернулись в казармы, чтобы забрать вещи. На площадке между вторым и третьим этажами меня умудрился обогнать Горд, а спустя минуту мы едва не столкнулись лбами в дверях комнаты для занятий. На плече у него уже висел мешок, а на распухшем лице сияла широкая улыбка.
– Чему это ты так радуешься? – резко спросил я.
Он пожал плечами. – Я увижу родителей – мой отец приехал на Совет. И я всегда получаю огромное удовольствие от встреч с дядей. Кроме того, там будет Силима. Она живет всего в нескольких милях от дядиного дома.
– А кто такая Силима? – осведомился я, и проходившие мимо кадеты остановились, чтобы выслушать ответ.
– Моя невеста, – заявил Горд и неожиданно густо покраснел.
Раздались смешки, но он молча вытащил миниатюрный портрет девушки с черными волосами и огромными карими глазами. Она была ошеломляюще красива, а когда Трист спросил, знает ли невеста, какая судьба ее ждет, Горд с достоинством ответил, что ее привязанность и вера в него помогли ему пережить трудные времена. И вновь меня поразило, что Горд совсем не таков, каким казался. Он уехал первым из нас, за ним последовали другие, поскольку все заранее собрали вещи.
Мы со Спинком зашли в нашу спальню. Он грустно наблюдал за моими сборами, а потом спустился вниз составить мне компанию в ожидании кареты. Один за другим подъезжали экипажи и увозили кадетов. Я видел, что Спинк ужасно завидует им – еще бы, они получили возможность на два дня избавиться от однообразия казарменной жизни. Однако он держался как настоящий солдат, заметив лишь, что мне предстоит есть пищу, приготовленную для удовольствия, а не для утоления голода.
Я был более чем уверен, что дядя просто пришлет за мной карету с возницей. Вот почему я так удивился, когда увидел, что забрать меня приехал не только сам дядя, но и кузина Эпини. Возница распахнул дверцу, и дядя, спустившись по ступенькам кареты, тепло со мной поздоровался. Конечно, я представил ему Спинка, и дядя Сеферт вежливо пожал моему другу руку и задал несколько вопросов о жизни в Академии и успехах в учебе.
Эпини, оставшаяся одна в карете, не утерпела и без посторонней помощи соскочила на землю. Я краем глаза наблюдал, как она отошла от нас на несколько шагов и принялась с любопытством разглядывать административное здание. Она была похожа на тростинку – в глаза сразу бросался большой кружевной воротник, выгодно подчеркивавший ее тонкую фигурку. Я привык видеть женщин и девушек ее возраста в платьях со множеством оборок, с турнюрами, кринолинами и прочими новомодными штучками. Платье Эпини, сшитое из блестящей ткани в бело-голубую полоску, больше походило на детское и оказалось достаточно коротким, чтобы из-под него выглядывали маленькие черные сапожки. Из тульи ее шляпки, похожей на покосившуюся кружевную башенку, словно из вазы, торчали три голубых цветка. Шляпка была такой уродливой, что я сразу сообразил – это самый писк моды. На шее у кузины я заметил амулет, который она почему-то держала в зубах. Когда она подошла поближе, я разглядел, что это свисток, сделанный в форме выдры, и стало понятно происхождение тихого свиста, сопровождавшего почти каждое ее движение. Она остановилась рядом с дядей и некоторое время слушала рассказ Спинка о его курсовом проекте по инженерному делу. Потом вздохнула и довольно громко свистнула.
Дядя искоса посмотрел на нее, а меня, честно говоря, весьма смутило поведение кузины. Я не сомневался в том, что дядя сделает ей замечание – именно так поступил бы мой отец, если бы одна из его дочерей нарушила правила приличия в компании мужчин. Однако дядя сделал кислое лицо и вздохнул:
– Моя избалованная дочь намекает, что я должен вас познакомить.
Спинк вопросительно посмотрел на меня, а потом принял решение. Вежливо поклонившись, он самым светским тоном изрек:
– Буду очень рад.
– Не сомневаюсь, – сухо ответил дядя. – Кадет Спинрек Кестер, имею удовольствие представить вам свою дочь, Эпини Хелицию Бурвиль. Эпини, вынь свисток изо рта. Я уже жалею, что купил тебе эту безделушку.
Эпини выплюнула свисток и сделала изящный реверанс.
– Рада с вами познакомиться, – вежливо проговорила она и тут же все испортила, с улыбкой поинтересовавшись: – Насколько я понимаю, вы намерены погостить у нас вместе с моим кузеном?
Спинк со смущением и тревогой взглянул на моего дядю.
– О нет, мисс Бурвиль, я лишь вышел проводить вашего кузена.
Эпини перевела взгляд своих голубых глаз на меня и возмущенно осведомилась:
– Почему, Невар? Неужели ты не сообразил пригласить к нам своего друга? – И прежде чем я успел отреагировать на ее обвинение, она с умоляющим видом повернулась к отцу: – Папа, пожалуйста! Это будет просто замечательно! Мы сможем составить партию в тоусер. А то если участников только двое, карты слишком легко сосчитать. Ну, папа! Если ты откажешься, тебе придется играть с нами.
– Эпини! – укоризненно проговорил ее отец, но мне показалось, что он не столько рассержен, сколько сконфужен.
