– Для тебя, Невар, подготовлена комната, некогда принадлежавшая мне, а Спинрек займет бывшие апартаменты твоего отца, – сообщил нам дядя. – Между вашими спальнями есть гостиная – в ней мы, помимо прочего, занимались с учителями. Наверное, многие наши вещи остались на своих местах, и я не сомневаюсь, что они покажутся вам любопытными. Оставляю вас в надежных руках Эпини, мы встретимся за обедом. Договорились?
Мы с радостью согласились, и я искренне поблагодарил дядю, после чего мы поднялись за слугой по лестнице. Я быстро разложил свои вещи и через гостиную прошел к Спинку. Он застыл посреди комнаты, поставив саквояж у ног, и глазел по сторонам так, словно первый раз в жизни оказался в спальне. Слегка приоткрыв рот, он смотрел на резную тумбочку у кровати и такой же шкаф, вышитые драпировки на стенах, тяжелые занавеси и изысканный стол с дорогими письменными принадлежностями. Повернувшись ко мне, Спинк изумленно покачал головой:
– Я не знал, что твоя семья живет так роскошно! Я усмехнулся.
– Вовсе нет. Спальня в моем доме в три раза меньше, друг мой, да и обставлена гораздо скромнее. Это дом лорда, построенный несколько поколений назад. – Я провел носком сапога по толстому ковру на полу. – Эта вещь, должно быть, стоит больше, чем вся мебель в моей спальне в доме отца. Но ведь у тебя наверняка есть родственники среди старой аристократии. Неужели ты никогда не бывал в доме, где вырос твой отец?
Спинк покачал головой.
– Они не захотели иметь с нами никаких дел. Ты же знаешь, отец получил титул посмертно. Дядя посмотрел на мою мать, вдову с маленькими детьми, и решил, что мы станем слишком тяжелой обузой, если он возьмется нам помочь. И отвернулся от нас. Когда наш управляющий сбежал, украв у нас почти все деньги, семья нашего отца заявила: «Ну, так всегда случается, когда вдова солдата пытается жить как благородная леди». Конечно, это была ложь, но мать не стала тратить силы и средства на долгое путешествие в Старый Тарес, чтобы переубедить их. Знаешь, они живут где-то здесь, в столице. Наверное, твой дядя с ними знаком. Но сам я их ни разу не видел и, наверное, никогда не увижу.
Я пытался придумать, что сказать, когда в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, на пороге возникла Эпини со словами:
– Ах, вот вы где! Почему вы задерживаетесь?
– Задерживаемся? – удивился я.
Она посмотрела на меня, как на тугодума, и пожала плечами.
– Спускайтесь вниз, молодые люди. Обед будет только через несколько часов, но я сумела организовать скромную закуску. Пойдемте.
Она не допускала даже мысли о том, что мы ее ослушаемся, поскольку, не дожидаясь нас, развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Спинк вопросительно посмотрел на меня, но покорно последовал за Эпини. Я неохотно двинулся за ним. Моя кузина ставила меня в неловкое положение. Она была достаточно взрослой, чтобы вести себя как леди. Мне хотелось, чтобы Спинку было хорошо и спокойно в гостеприимном и красивом доме моего дяди, а маленькая избалованная девчонка все время его смущала.
Ей удалось частично искупить свою вину, устроив для нас настоящее пиршество в маленькой буфетной. На голом столе стояли блюда с холодными закусками и лежали салфетки. Эпини руками взяла куриное крылышко и, не садясь, стала с аппетитом его грызть. Мы охотно последовали ее примеру. Она также принесла черный чай, хлеб, масло, джем и маленькие ванильные пирожные. После казарменной пищи угощение Эпини привело нас в полнейший восторг. Я никогда прежде не видел, чтобы девушка ела как мальчишка, откусывая мясо с кости и тыльной стороной ладони вытирая жир с губ. Я не понимал, насколько голоден, пока не начал есть, и так увлекся, что предоставил Эпини и Спинку вести беседу без моего участия. Она быстро узнала имена и возраст всех братьев и сестер моего друга, а также умудрилась выведать краткую историю его жизни. Иными словами, кузина сумела за час выяснить о нем больше, чем я за несколько месяцев, проведенных в Академии.
Мы помогли Эпини навести порядок после нашей трапезы, а потом она повела нас в сад. Конюшни находились совсем близко, и я с радостью показал Спинку свою лошадь.
– Это лучший скакун из всех, что мне доводилось видеть, – признал он, с завистью глядя на голову Гордеца.
– И у него нрав котенка, – заметила Эпини, словно лошадь принадлежала ей. – Отец сказал, что он никогда не согласится скакать под дамским седлом, но я попробовала, и у меня получилось. Сначала он был слегка удивлен, но теперь я уверена, что смогла бы поехать на нем куда угодно, вот только папа не разрешает. Он сказал, что я должна сначала спросить у Невара, а я ответила ему: «Как глупо! Неужели ты думаешь, что Невар доверит какому-то конюху, которого никогда не видел, выводить его лошадь для разминки, и скажет «нет» кузине, связанной с ним узами крови?» Однако отец настоял на своем, и теперь я спрашиваю: Невар, можно мне брать твою лошадь для прогулок в парке?
