– Получается, что, как бы я ни старался, любой из вас может меня подвести. И меня выгонят из Королевской Академии, хотя я ни в чем не провинился.
– Спинк. – Калеб произнес его имя, как проклятие. – Спинк может нас всех подставить. Кстати, где он? Почему не занимается? Неужели ему все равно?
– Его вызвали в кабинет полковника. Ты забыл? – с тоской проговорил я.
Только теперь до меня дошло, что лишь Горд обратил внимание на слова полковника во время его приветственной речи. Он пытался помочь Спинку с математикой. А потом меня охватило отчаяние – я подумал о только что произнесенной речи Горда: если кто-то действительно хочет ослабить позиции новых аристократов в Совете лордов, он найдет способ посеять зерна вражды и ненависти. Если из-за провала Спинка нас всех отправят домой, какими глазами наши отцы будут смотреть друг на друга? Кого они будут винить?
– Ему лучше вернуться побыстрее! Я не хочу, чтобы моя карьера завершилась из-за того, что он не знает, сколько будет шестью восемь. Тебе следует заниматься с ним получше, Горд, или нам всем придет конец! – возбужденно произнес Рори.
– Мы на тебя рассчитываем. Ты должен сделать так, чтобы он написал тест, – добавил Трист тоном, который мне не понравился.
Горд поднял голову и твердо посмотрел на Триста.
– Я сделаю все, что в моих силах. И мы будем заниматься столько, сколько сможем.
Он вновь уткнулся в книгу. Вскоре обстановка в комнате немного разрядилась, все погрузились в учебу, тишину нарушал лишь шелест страниц. Трист сходил к себе в спальню и вернулся с учебниками. Мы потеснились, чтобы дать ему место за столом. Он попросил у Орона учебник грамматики, чтобы проверить неправильный варнийский глагол. Не отрываясь от собственной работы, Трист негромко обратился к Горду:
– На уроках математики ты всегда сидишь рядом со Спинком. А он левша.
Все находившиеся в комнате подняли головы. Я возмущенно повернулся к Тристу.
– Ты предлагаешь смошенничать? Считаешь, что Горду следует дать Спинку списать?
Трист не поднял головы.
– Горд каждый вечер проверяет работу Спинка, а потом Спинк сдает ее преподавателю. Я не вижу никакой разницы.
На мгновение Горд задохнулся от ярости, но потом достаточно сдержанно ответил:
– Ни я, ни Спинк никогда не совершим столь низкий поступок. Да, я говорю, где у него ошибки, но он сам их исправляет.
Трист продолжал говорить совершенно спокойно:
– Значит, если Спинк будет знать правильные ответы и если у него остается время, он сможет исправить те задания, где он сделал ошибки. Это не обман. Проверка. Подтверждение результатов вычислений.
– Я не стану этого делать. Это не помощь, а надувательство, и я не желаю нарушать кодекс чести Академии. – Горд уже с трудом себя сдерживал.
– В кодексе чести Академии также сказано, что каждый кадет должен помогать своим товарищам в достижении успеха. А твое ничем не оправданное чистоплюйство может привести к тому, что все здесь присутствующие будут навсегда отчислены из Академии. Это и есть самое настоящее нарушение кодекса чести.
– Ты все извращаешь, – пробормотал Горд, но в его голосе уже не слышалось прежней уверенности.
– Нет. Они устраивают этот тест, чтобы проверить, научились ли мы подставлять плечо своим товарищам в трудный момент. Раз Колдер знает об условиях испытания, можно с уверенностью предположить, что о них известно и всем остальным. Вероятно, полковник специально пустил этот слух, чтобы посмотреть, насколько успешно мы сможем помочь друг другу. Трист умудрился сделать свои доводы правдоподобными. Я оглядел остальных и прочитал в их глазах, что нашему красавчику удалось убедить почти всех. Только Нейтред разделял мои сомнения, да Рори сидел, наморщив лоб, но все прочие согласно кивали. Я посмотрел на Горда. Он не поднимал взгляда, а после короткой паузы встал и начал молча собирать свои книги.
– Мы рассчитываем на тебя, Горд. На кон поставлены наши карьеры! – крикнул ему вслед Орон.
Никогда прежде я не слышал, чтобы Орон так дружелюбно обращался к толстяку. Горд ничего не ответил.
Я еще долго продолжал сидеть за длинным столом, после того как закончил все уроки. Мне очень хотелось дождаться возвращения моего друга. Наконец я сдался. Все уже давно разошлись по своим спальням, и я, оставив для Спинка гореть одну свечу, тоже направился поближе к постели. Мне хотелось побыстрее заснуть, но тревога прогнала сон. Насколько серьезные неприятности у Спинка? Неужели он сделал что-то такое, о чем мне неизвестно? Или полковник вызвал его к себе, чтобы сообщить дурные вести из дома? Умер кто-то из его близких? Мне казалось, что я никогда не засну, однако в какой-то момент я задремал, но сразу же проснулся, услышав, как открывается дверь. До моего слуха донеслись тихие шаги, а затем скрип койки Спинка. Потом она снова заскрипела – мой друг нагнулся, чтобы снять сапоги.
– Зачем тебя вызывали? – прошептал я в темноту.
– Мне назначен испытательный срок, – хрипло ответил он. – За распущенность.
– Что? – Мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывал.
– Тише. Я не хочу, чтобы знали остальные.
– Рассказывай!
