В приемной мы задержались буквально на несколько секунд — время, которое потребовалось Колдеру, чтобы передать молодому лейтенанту слова полковника. Тот молча кивнул и вернулся к большой стопке конвертов, лежавших на столе. Он открывал их и раскладывал в разные кучки. На мгновение мне стало интересно, беспокоит ли его тот факт, что приказы ему, по сути, отдает мальчишка.
Вслед за Колдером я покинул административное здание, и по аккуратным дорожкам мы двинулись в сторону запримеченных мною ранее казарм. Мальчик молчал и шел очень быстро, но благодаря длинным ногам я легко за ним поспевал. Он оглянулся на меня всего один раз, но доброжелательную улыбку словно кто-то стер с его лица, и теперь на нем застыло деловитое выражение.
Мы довольно быстро добрались до спальных корпусов, где жили кадеты. Зданий, отведенных для воспитанников, было несколько, и все они выходили фасадами на центральный плац. Два из них были сложены из нового красного кирпича и имели множество окон. Три других оказались более старыми постройками из серого камня. Очевидно, их совсем недавно приспособили под казармы. Колдер направился к одному из них, и я заметил, что на верхнем этаже еще сохранились грузовые крюки и кран-балки, значит до последнего времени они служили складскими помещениями. Мы поднялись по истертым ступеням и через широкую дверь попали в вестибюль.
Военные трофеи и знамена украшали отделанные панелями стены. В центре стоял полированный стол, за которым сидел седой сержант в форме каваллы. Перед ним лежала стопка каких-то бумаг и чистенькая промокашка, а рядом стояла чернильница и подставка с перьями. Впечатляющих размеров лестница, находившаяся у него за спиной, вела на верхние этажи. Пока Колдер шел к нему, сержант не сводил с нас взгляда. Тепла в его серых глазах я не заметил, скорее он напоминал мне старую пастушью собаку, получившую очередную команду.
— К вам кадет Невар Бурвиль, сержант Рафет. Он сын-солдат нового аристократа. Его следует разместить на четвертом этаже.
Сержант посмотрел мимо мальчика прямо мне в глаза.
— Ты немой, кадет? — спросил он меня притворно-ласковым голосом.
Я расправил плечи и ответил:
— Нет, сержант.
— В таком случае доложи о себе сам, кадет. Если только ты не собираешься держать около себя своего маленького дружка до конца обучения в Академии.
Я почувствовал, что краснею.
— Кадет Невар Бурвиль явился, сержант Рафет.
— Очень хорошо. Давай-ка посмотрим, куда тебя поместили. — Он принялся изучать листок, лежащий перед ним, и я заметил, что на правой руке у него не хватает верхней фаланги указательного пальца. — Ага, так. Полагаю, твои вещи уже наверху. — Он оторвал взгляд от листка. — И они занимают больше места, чем тебе полагается. Четвертый этаж. Первая дверь налево. Твой сундук стоит около кровати, которая тебе отведена. Положи все необходимое в свой шкафчик, а сундук с лишними вещами отнеси в кладовую в подвале. После этого возьми постельные принадлежности у интенданта и наведи у себя порядок. В столовую являться не позже чем через пять минут после колокола. Ты приходишь туда вместе со своим дозором — вовремя, одетый как подобает — и занимаешь свое место. Иначе никакой еды. Вопросы есть?
— Где мне найти интенданта, сержант Рафет?
— Дальше по коридору, вторая дверь направо.
Колдер, стоявший рядом со мной, начал нетерпеливо переступать с ноги на ногу, он был явно недоволен, что на него не обращают внимания. Мне стало интересно, в чем тут причина: сержанту не нравится мальчик или же он груб от природы?
— Еще вопросы? — рявкнул сержант, и я сообразил, что не закончил ответ, как полагается.
— Нет, сержант. Спасибо.
— В таком случае ты свободен. — Он снова опустил глаза к своим бумагам.
— Я тоже свободен? — поинтересовался Колдер ехидным тоном, словно хотел спровоцировать сержанта.
— Поскольку ты не являешься кадетом, я не могу ни отпустить, ни задержать тебя, — заявил сержант, не поднимая головы.
Затем потянулся за ручкой и сделал какую-то пометку. Тут я, спохватившись, что продолжаю стоять и пялиться на него, лихо повернулся на каблуках и отбыл восвояси.
Я быстро поднялся по гладко отполированным деревянным ступеням на несколько пролетов и, пройдя мимо открытых дверей на площадках второго и третьего этажей, оказался на четвертом, самом последнем. Я шагнул в просторное помещение, ярко освещенное лучами солнца, льющимися в высокие окна. Прежде всего я обратил внимание на камин, пока что пустой и холодный, а затем и на длинные столы и стулья с высокими спинками. Учебная комната, решил я. Подойдя к окну, я выглянул наружу и испытал восторг оттого, что нахожусь на такой высоте. По всей территории Академии к различным учебным корпусам, казармам, конюшням, загонам и плацу вели ровные, тщательно посыпанные песком дорожки.
