За плацем я разглядел мишени для стрельбы из мушкета, а еще дальше — заросшие кустами берега реки. Подойдя к другому окну, я увидел часовню с высокой колокольней, побеленное здание лазарета, стену, окружавшую Академию, и пригороды Старого Тареса. Над городом висела дымка, и картина, представшая моему взору, показалась мне восхитительной. Позже я узнал, что комнаты, расположенные на четвертом этаже, считались самыми худшими в Карнестон-Хаусе. В них было невероятно душно летом и холодно зимой, не говоря уже о ежедневной утомительной беготне по лестнице. Те, кто жил на самом верху, всегда оказывались последними в очереди на обед. Но сейчас моя душа провинциала пришла в восхищение от нового жилья.
Налюбовавшись вдоволь потрясающими видами, я направился к первой двери слева от лестницы. Она была открыта, но я все равно постучал, прежде чем войти. Никто мне не ответил, но, распахнув ее пошире, я увидел высокого стройного юношу с очень черными волосами, который лежал на кровати и с любопытством меня рассматривал. Другой парень, чьи светлые волосы были подстрижены так же коротко, как и у меня, взглянул на меня поверх книги.
— Хорошие манеры! — заметил он насмешливо, но уже в следующее мгновение вскочил на ноги и, протягивая огромную ладонь, подошел ко мне.
Книга, которую он читал, осталась в другой руке, а пальцем он заложил место, где остановился.
— Я Нейтред Верлэни. Приятно, что остальные начали собираться. Я здесь уже три дня. Отец сказал, что к началу учебного года следует приезжать пораньше, это лучше, чем быть последним.
— Невар Бурвиль, — представился я, пожав ему руку.
Моя кисть утонула в огромной ладони, кроме того, сосед по комнате оказался на полголовы выше меня. Его товарищ тоже встал, дожидаясь своей очереди протянуть мне руку. Глаза у него были такие же черные, как и волосы, а кожа смуглая и обветренная.
— Я рад, что наконец добрался сюда, — сказал я. — Мой отец тоже решил, что будет лучше, если я приеду на пару дней раньше остальных.
— Ну, ясное дело. Как ты понимаешь, отец Корта выступил с похожим заявлением. Сыновья-солдаты сначала сыновья-солдаты, а потом уж сыновья.
Это была старая поговорка, но я улыбнулся. Я очутился один, в чужом месте и обрадовался, услышав, как кто-то произносит молитву, с которой я вырос. Мне стало немного спокойнее.
— Думаю, мне стоит сделать то, что приказал сержант Рафет, и разобрать вещи.
Корт дружелюбно рассмеялся:
— Это не займет много времени. Большая часть того, что ты привез, останется в твоем сундучке. Вот твой шкафчик.
Он подошел к стене и открыл узкую дверцу — внизу место для пары сапог, пространство, чтобы повесить две смены одежды, а сверху маленькая полка. Когда Корт открыл свой шкаф, я увидел, что он положил на нее бритвенные и туалетные принадлежности.
Я сделал то же самое. Затем мне показали мой крючок на вешалке для плащей и полку для учебников. И все. Я посмотрел на вещи, которые мать и сестры с любовью собрали для меня: домашние лекарства, вязаный свитер, яркий шарф, маленькая коробочка с конфетами и прочие мелочи для создания уюта. Большую часть я положил обратно в сундук, оставив только конфеты, чтобы разделить их со своими товарищами. Молитвенник, камешек Девара и пока еще пустой дневник для семейной истории я поставил на полку. Затем я не слишком охотно закрыл крышку сундука, защелкнул замки и обвязал его ремнями. Взвалив его на плечо, я отправился в кладовую.
Корт пошел со мной скорее за компанию, чем в качестве проводника. Он показался мне симпатичным парнем, улыбчивым, но не слишком разговорчивым. У интенданта я получил смену постельного белья, плоскую подушку и два зеленых шерстяных одеяла. Когда мы вернулись в нашу комнату, я увидел, что приехал наш четвертый товарищ.
Спинк Кестер был невысокого роста, гибкий, как ласка, с пронзительными голубыми глазами, ярко сиявшими на загорелом лице. Его рукопожатие оказалось сильным и быстрым, и я решил, что он немного нервничает из-за того, что приехал последним, но мы помогли ему устроиться и отнести потрепанный сундучок в хранилище. Я заметил, что Спинк одет хуже всех. Обратив на это внимание, я вдруг сообразил, что у меня самая лучшая форма и книги — все новое и высочайшего качества. Одежду Корта явно заказывали у портного, а вот книги оказались довольно потрепанными. У Нейтреда, наоборот, были новенькие книжки и перешитая из старой форма.
Спинку же и мундир, и учебники достались, скорее всего, от отца, но в том, как он разложил свои скудные пожитки и заправил кровать, чувствовались хорошее воспитание и тренировка. Должен заметить, что именно его очевидная бедность вызвала во мне сильное желание с ним подружиться.
Мы расселись на кроватях и приступили к знакомству. Я узнал, что Корт и Нейтред знакомы с самого детства и часто гостили друг у друга. Их отцы, как и мой, относились к новой аристократии и получили земли на равнинах. Они приехали в Академию вместе и, когда придет время, возьмут в жены сестер друг друга, что их нисколько не огорчало.
