– Я давно хотел спросить вас... – неловко начал Леон. Аврора, пересилив смущение, подняла на него глаза.
– О чём же? – со всем возможным спокойствием поинтересовалась она, моля Бога, чтобы речь зашла не о его воспоминаниях или сновидениях.
– Железная Рука давно знаком с Маргаритой?
– С Маргаритой? – растерянно переспросила Аврора, от неожиданности не сразу поняв, о ком идёт речь.
– С Гретхен, своей... возлюбленной.
– Ах, Гретхен! Хмм, дайте-ка подумать... Она приехала сюда около двух лет назад и вскоре прослыла прекрасной швеёй. Бертран как-то встретил её, влюбился и очень быстро забрал к себе в замок. Она, бедняжка, рано лишилась родных, да и вообще судьба её не щадила, так что теперь Гретхен по гроб жизни благодарна Бертрану.
– Вы-то откуда знаете про её судьбу? – Леон посмотрел на Аврору, и её охватила дрожь от пристального взгляда чуть прищуренных голубых глаз.
– Она сама мне рассказала, – она покосилась на него и после некоторого раздумья проговорила:
– Я расскажу вам кое-что, только поклянитесь, что дальше вас мои слова не пойдут.
– Клянусь своей честью, – без раздумий ответил Леон.
– Около года назад Гретхен потеряла ребёнка. Она была беременна и не доносила, – Аврора постаралась говорить как можно более сдержанно. Поймав подозрительный взгляд Леона, она торопливо добавила:
– Я уверена, что это произошло случайно, Гретхен не пыталась избавиться от ребёнка, выпив какое-нибудь зелье, или ещё как-нибудь... словом, вы поняли. Не станет мать, убившая своё дитя во чреве, так плакать по нему! И я уверена, этот ребёнок был от Железной Руки! Вы можете считать Гретхен падшей женщиной, но она любит Бертрана – или я совсем ничего не понимаю в людях.
– Клянусь, я ничего такого и не думал о Гретхен! – тут же возразил Леон. – Она очень мила и гостеприимна, у неё доброе сердце, но... – он умолк и помрачнел.
– Тогда, год назад, она пришла ко мне за помощью. Именно я смывала с неё кровь и приводила её в чувство, пока она оплакивала своё нерождённое дитя, – Аврора с удивлением поняла, что её голос звучит жёстче, чем прежде. – Тогда же Гретхен поведала многое о своей жизни, и видит Бог, жизнь эта далеко не всегда была счастливой! Но почему вы вообще спросили меня о ней? – она вопросительно посмотрела на своего спутника.
– Мы с Железной Рукой уже около месяца ищем логово разбойников, но всё безуспешно, – с мрачным видом ответил тот. – Из расставленных ловушек и засад они уходят ловчее лис. Такое чувство, что они заранее знают наши планы – каждый наш шаг! Вот я и подумал, что кто-то в замке Бертрана может быть шпионом разбойников. А кто ближе к нему, чем Маргарита? С ней-то, я уверен, он делится ещё большим, чем со мной!
– Я понимаю, почему вы так подумали, – протянула Аврора. – Но мне сложно представить хозяюшку-домоседку Гретхен в роли шпионки, снабжающей Чёрного Жоффруа сведениями. С таким же успехом это может быть Вивьен – она у Бертрана недавно. Или Франсуа, который громче всех кричит о лазутчиках и шпионах... тем самым, возможно, отводя от себя подозрения. Или какой-нибудь друг или подруга любого из них.
– Или сам Бертран, – кивнул Леон. – Вдруг ему выгоден союз с разбойниками, и он только делает вид, что хочет их поймать? Может, они делятся с ним награбленным, а Железная Рука только прикидывается простодушным хлебосолом! Кто знает, какие черти водятся в его омуте?
Аврора уставилась на него с изумлением. Подбирая слова, чтобы опровергнуть это невероятное предположение, она не отводила глаз от лица Леона. Несколько секунд он сохранял серьёзность, но потом не выдержал и от души расхохотался.
– Боже, Леон, я чуть было вам не поверила! – его смех был так заразителен, что она тоже невольно заулыбалась. – Не шутите больше так, я же приняла всё за чистую монету! Вы бы... не знаю... вы бы ещё сказали, что это я выдаю ваши планы разбойникам!
– Полно вам, – отвечал Леон, вытирая глаза рукой. – Уж кого-кого, а Бертрана я точно ни в чём не подозреваю. И вас тоже. Зато мне наконец-то удалось вас рассмешить!
Впереди послышался стук копыт, и Леон припустил навстречу Бертрану, оставив Аврору размышлять над смыслом его последней фразы.
***
Последние солнечные дни подходили к концу. На Бургундию неумолимо надвигалась поздняя осень с её бесконечными дождями, грозами, туманами и сыростью, а вслед за ней – зима со снежными бурями. Урожай был собран, и по этому случаю крестьяне устроили праздник – как объяснил Леону Бертран, такое происходило здесь каждый год. И он сам, и Гретхен, и слуги собирались на торжество, и Леон, не сумев избежать настойчивых уговоров, отправился с ними.
