– Не твоё дело! – отрезал Этьен, сверкнув глазами. Леон откинул голову назад и коротко расхохотался.
– Значит, любишь... Эх, жаль девчонку! Каково-то ей будет смотреть, когда её любимый заболтается на виселице? Хотя, думаю, она недолго будет горевать – быстро утешится в моих объятиях. Уж я-то буду понадёжней, чем ты, да и поопытней, если уж на то пошло...
– Что ты такое несёшь? – нахмурился Этьен.
– А ты думал, она хранит тебе верность? – Леон расхохотался самым неприятным смехом, какой только мог изобразить. – Здесь, где столько здоровых и сильных мужчин? Бертрану она не нужна, у него есть Гретхен, а вот я – я не мог пройти мимо такой красавицы! Вивьен, конечно, не рассказала мне о тебе – я сам догадался. Мне плевать, сколько у неё мужчин – хоть два, хоть десять. В конце концов она всё равно достанется мне.
– Ты лжёшь! – голос Этьена задрожал. – Это возмутительная наглая ложь!
– Так спроси у Вивьен сам, когда Чёрный Жоффруа разрешит тебе перестать изображать из себя сторожевого пса и побежать к своей любимой, – продолжал насмехаться Леон. – Спроси прямо, с кем она проводит дни, когда ты не можешь быть рядом с ней. С кем она обнимается в тёмных углах замка Бертрана. Посмотри, как задрожат её губы и затрепещут ресницы – они у неё всегда трепещут, когда она смущена. А какая она мягкая, нежная, как она стонет, когда...
Этьен резко сорвался с места, кинулся к Леону и со всей силы ударил его по лицу. Тот был готов и успел смягчить удар, чуть повернув голову. Правая скула вмиг онемела, Леона откинуло назад, он упал на спину, слава Богу, не стукнувшись пострадавшим ранее затылком.
– Скотина! – как-то необычайно высоко взвизгнул Этьен и замахнулся ногой, готовясь ударить лежащего, но Леон резко вскинул свои ноги, подсёк ими разбойника под щиколотку, и тот с воплем полетел наземь. Не дожидаясь, пока он поднимется, Леон снова двинул связанными ногами прямо по голове упавшего – раз, другой. После второго удара Этьен обмяк, уткнувшись носом в землю, так что Леон даже испугался – не перестарался ли он? В его планы не входило убивать юношу. Но тот глухо застонал, бессильно мотая головой, ноги его заскользили по земле, руки с растопыренными пальцами слабо дёргались.
– Я случайно, – пробормотал Леон, не зная, зачем: кроме него, оценить шутку всё равно было некому.
Теперь требовалось действовать быстро. Он подполз ближе к оглушённому, вытащил у него из-за пояса запримеченный ранее нож и принялся перерезать верёвки. С руками пришлось повозиться, ноги освободить было легче, и вскоре Леон уже связывал обрезками верёвок мычащего Этьена. Чтобы заткнуть юноше рот, пришлось оторвать лоскут от его и без того потрёпанной одежды: он в любой миг мог прийти в себя и позвать на помощь.
– Я солгал, – прошептал Леон, не зная, слышит ли его разбойник. – Не было у нас ничего с Вивьен. Я это сказал лишь затем, чтобы разозлить тебя.
Потом он поднялся на ноги, сунул нож за голенище и пустился прочь, стараясь не издавать лишнего шума и вертя головой во все стороны, чтобы снова не нарваться на разбойников. Он провёл в лесу несколько часов, и теперь всё тело дрожало от холода и слабости, живот предательски громко урчал, напоминая о том, что Леон покинул замок, не позавтракав, голова после удара всё ещё побаливала и кружилась, затёкшие руки и ноги плохо слушались. Следуя за Вивьен, Леон кое-как запомнил тропинку и теперь отчаянно искал глазами ориентиры – причудливо изогнутые стволы, обгоревшие деревья, огромные пни, ямы и провалы в земле. Каким-то чудом он выбрался на основную тропу, шатаясь, кинулся по ней прочь, уже почти не чувствуя ног от усталости, и хрипло застонал от облегчения, различив впереди просвет. Он сумел обнаружить логово разбойников, сбежал из плена и выбрался-таки из этого проклятого леса!
Леон не помнил, как добрался до замка Бертрана Железной Руки и попал внутрь. Кажется, он вошёл, как ранее утром вышел, через заднюю дверь, забрёл на кухню и замер, увидев перед собой силуэт Вивьен. Она развернулась, встретилась глазами с Леоном и вмиг всё поняла по его лицу. Глиняный горшок выскользнул из её рук, упал на пол и разлетелся на черепки, но служанка не сделала даже попытки подобрать их – лицо её побелело, широко распахнутые глаза не отрывались от Леона.
– Что же ты, предательница? – зло прохрипел он. – Бертран дал тебе кров и пищу, платил тебе, заботился о тебе – и даже не трогал тебя! А ты связалась с разбойниками и ворами! Ради кого – ради этого мальчишки-певца?
– Я люблю его! Я люблю моего Этьена! – губы Вивьен искривились, глаза засверкали, и в этот миг её сходство с лисой, подмеченное Леоном ещё в их первую встречу, стало необычайным. Он уже готовился к тому, что девушка бросится на него с ножом или сковородой, но она развернулась и метнулась прочь с такой быстротой, словно за ней гнались все гончие ада.
