За всё время болезни ему снилось множество снов, в которых прошлое перемешивалось с настоящим, мертвецы с живыми, люди, которых он никогда не знал, со знакомыми. Просыпаясь, Леон мало что помнил из этой пёстрой обрывочной круговерти, но один сон ясно впечатался ему в память. В этом сне он куда-то скакал на коне, плыл на корабле, взбирался по отвесной скале, сражался на шпагах и чувствовал, как с каждой новой погоней или схваткой его охватывает всё более сильная усталость. Наконец миссия Леона, в чём бы она ни состояла, была закончена, и пора было отправляться домой. Домой плыл огромный корабль, и Леон взбирался по нему, цепляясь за корму, задыхаясь от усталости, мокрые, пропитанные морской солью волосы лезли в лицо, и он отчаянно мотал головой, пытаясь откинуть их. Промокший плащ и тяжёлые сапоги тянули вниз, но Леон долез-таки до самых перил, схватился за них – и понял, что дальше не сможет. У него не было сил для самого последнего движения – подтянуться, перекувырнуться через перила и упасть на палубу, оказавшись в безопасности на корабле. Леон чувствовал, что может ещё некоторое время провисеть, держась за перила, но потом силы кончатся, пальцы разожмутся, и он свалится в бушующее море. И тут, в самый последний момент, когда он готов был сам отпустить перила, чья-то сильная рука схватила его за локоть и рванула вверх, так что Леон, перевалившись через борт, плашмя рухнул на палубу.
Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и понять, что под ним покачивается палуба корабля, что он сидит, прислонившись к чьей-то широкой груди, и кто-то осторожно похлопывает его по плечу. По телу разливалось странное тепло, Леона охватило ощущение безопасности и необыкновенного уюта. «Здесь никто и ничто не причинит мне вреда», – пришла в голову неожиданная мысль.
– Эх, сынок, что же ты натворил? – пророкотал голос над ним. Леон вскинул голову, на мгновение подумав, что это Бертран, но тут же понял, что ошибся. Он не мог различить лица своего спасителя, оно всё было скрыто какой-то неясной дымкой, но он откуда-то точно знал, кто перед ним.
– Отец? – Леон ни во сне, ни после пробуждения не мог вспомнить имени этого человека, но оно ему было и не нужно. – Это и вправду ты?
– Я, кому же ещё здесь быть? Но ты меня не помнишь, так? Ничего не помнишь, – в его низком голосе звучала глубокая горечь. – И сестру свою тоже забыл...
– Сестру я помню, – возразил Леон, перед глазами которого ненадолго мелькнул образ светловолосой, голубоглазой и пышнотелой хохотушки в монашеском одеянии. – Её зовут Анжелика, да?
– Анжелика, моя бедная девочка, – вздохнул отец. – Она там по тебе тоскует, ночами не спит, плачет, а ты что? Ускакал в чужие края, забыл сестру, забыл друзей, забыл отца! Неужели ты настолько не желал родства со мной, что предпочёл стереть себе память?
– Я не помню, – честно ответил Леон. – Но наверное, вы были не лучшим отцом, раз я захотел забыть вас. Вы были жестоки ко мне? Пороли меня за провинности?
– Вот ещё! – возмущённо громыхнул тот. – Чтобы я поднял руку на ребёнка, да ещё на собственного сына? Да ни в жизнь! Я ни разу не тронул Анжелику – и тебя тоже бы не тронул, если бы ты рос со мной.
– Но я не рос, да? – Леон уже обо всём догадался. – Я был незаконным сыном, и вам не было до меня дела.
– Пожалуй что так, – отец снова тяжело вздохнул. – И ты представить себе не можешь, как я винил себя за то, что бросил тебя, за то, что не разыскал тебя после смерти Корантины. Но судьба жестоко отплатила мне за это. И после всего, что тебе пришлось пережить, после того, как ты наконец-то обрёл отца и сестру, – неужели тебе захотелось лишиться их вновь?
– Должно быть, в моём прошлом было слишком много неприятных воспоминаний, – пожал плечами Леон. – Слишком много того, что я хотел забыть. А сестра – что сестра? То, что у нас один отец, ещё не делает нас близкими людьми.
– Ты всё забыл! – укоризненно воскликнул отец. – Забыл, как спас сестру из огня; забыл, как Анжелика заступилась за тебя перед остальными! Я не могу винить тебя за то, что ты злишься на её друзей: мне, признаться, они порой тоже казались чересчур наглыми. Но они тоже беспокоятся о тебе, ищут тебя, а ты даже не помнишь их имён!
– Наверное, у меня были причины забыть их, – буркнул Леон. – Хороших людей просто так из памяти не вычёркивают. К тому же у меня теперь новая жизнь. Новый друг, Бертран Железная Рука, новая... – он замялся, но всё-таки продолжил, – любовь.
– Та молодая вдова, красавица-ведьма? – усмехнулся его спаситель.
– Она не ведьма! – вспыхнул Леон, но отец только басовито хохотнул.
