Работы бойцу ОСНАЗ хватило. Пуля исходил, изъездил и исползал те уголки Башкирии, где не бывал даже на службе. Ходил с медикаментами до Калтасов, в обход фонящего до сплошного треска счетчика Нефтекамска. В Ишимбае, нетронутом прямыми попаданиями, месяц держал оборону на бывшем заводе «Витязь». Как ни смешно, но работал на Комитет республики, тратившим найденное золото Госрезерва на пушечное мясо в виде наемников. Дрался с ордой низкорослых мутантов, набежавших на уцелевший Бирск. Получив от «боевого товарища» пулю в ляжку за требуемый карточный долг, убил его и снова подался в бега. «Товарищ» оказался родственником одного из заместителей Новоуфимской СБ.
На второй месяц вынужденного похода, подарившего ему много нового, Азамат добрался до небольшого, в десять домов, сельца рядом с Кинель-Черкассами. По дороге случалось разное, но лучшим оказалось знакомство со здоровенным бородачом Зуичем. Он-то и рассказал про людей, живших в дне пути от поселения водников. Те, что было нормальным, косились на чужака с недоверием и нескрываемым желанием скормить его рыбам. Пуля, провожаемый далеко не добрыми взглядами соплеменников Зуича, отправился туда злым, раненым и горевшим желанием набить морду первому попавшемуся. Первым встречным оказалось улыбчивая неожиданность, живущая на самом отшибе Покровки.
Неожиданность попалась с искрящимися серыми глазами, смуглой кожей и несгибаемым характером. Отправиться к цивилизации отказывалась наотрез, заливаясь хохотом на все доводы Азамата и прижимаясь к нему крепким тонким телом с еле заметным золотистым пушком на сильных ногах и родимым пятном над… Где находилось родимое пятно было тайной их двоих.
— Черт, как же хорошо… — она потянулась, подмигнув ему. — Хочешь есть?
— Очень. — Азамат не хотел вставать. Ему хотелось лежать и смотреть на нее, не отпуская от себя. Но встать все же требовалось. — Я сейчас, это…
— Это? Ай, не могу… иди уже, герой-любовник! — Смеялась она звонко, радуясь неожиданно теплому дню и солнцу. — Я пока схожу, яйца соберу у кур.
— Ты там это, аккуратнее. Их вообще резать уже пора. Месяц-полтора, и они нас сами съедят.
Распогодилось, Пуля, в одних брюках и обрезанных резиновых сапогах, прошел через двор к нужнику. Солнце, такое внезапное, пригревало, парила земля, на душе пели соловьи. Или еще какие-то певчие и давно помершие птицы. Как говаривал в подобных моментах умный и начитанный Саныч, ну прямо чистая пастораль.
Сортир Азамат обихаживал сам, с месяц назад. Даже раздобыл в одном из рейдов в Кинель-Черкассы, жуткое заброшенное место, сиденье в заводской упаковке. Правда, его таки пришлось обшить тканью, зато все равно некоторые из соседей специально ходили дивиться эдакой курьезной, хотя и приятной нелепице.
Прикрывая дверь, он почему-то насторожился. Списал на недосып, расстегивая ремень. И замер, услышав вскрик во дворе и стук копыт. Если слух не изменял, к ним пожаловало человек пять, не меньше. Пуля взялся за ручку, и снова замер. Звук, знакомый до боли, он отличил бы среди тысячи других. Лязг затвора не спутаешь ни с чем. Азамат прижался к двери, всматриваясь в крохотное оконце.
Всадников и впрямь, оказалось пятеро. Четверо мужчин и одна женщина. Высокая, рыжая, угловатая, с красивым и неприятным лицом. Самым неприятным в ней был «Грач», уверенно лежащий в ладони. Спутники ничем не отличались от самого Азамата во время войны. Самые обычные убийцы, разве что форма была у каждого своя.
Инга смотрела на приближавшуюся темную точку. За спиной догорала Кротовка.
— Шатун. — Илья Серый встал рядом, всматриваясь в рассветную мглу. — Это он.
— Один. — Второй, чуть сипя, согласно кивнул. Бойцу досталось обломком доски, угодившей в горло. — Ребят нет. Может, там остались?
Войновская молчала. Отряд стоял наготове, машины тихо урчали двигателями. Отдельно, еле заметно сотрясая вибрацией землю, грозно смотрел вперед орудиями «Разрушитель». Квадроцикл приближался.
— Для чего им там оставаться? — Войновская поправила шлем. — Их уже нет. Второй!
— Да?
— Командуй отправление.
— Есть!
Колонна рыкнула, окуталась выхлопами едкого, режущего носоглотку, дыма. Инга, сидя на броне одной из «Выдр», решила дождаться Шатуна в голове «ленточки».
Отряд Инги выкатывался на остатки асфальта. Вытягиваясь друг за другом. Один из бронеавтомобилей укатил вперед, поддерживаемый по бокам двумя квадроциклами. От пяти машин осталась почти ровно половина. В Кротовке все же не вышло выйти из воды сухими. Четырех бойцов и Первую Войновская потеряла. Как умудрился попасть под шальную пулю заложник, сын инженера Василия Анатольевича, Инга не знала. Но и он тоже помер. Один из «Тайфунов» наспех залатали, но механики на запаянный радиатор никакой гарантии не давали. Все шло уже не по плану. Войновская злилась на себя.
