Грязь залепила очки, попала под маску, вонючей патокой протекла между губами. Азамат ударил рогатиной, ориентируясь на шевеление. Острый стальной лист тут же нащупал податливое и мягкое, вспорол и остановился, хрустнув твердым. Слуга не шевелился.
— Твою-то мать… — Азамат встал. Ощутимо горели связки правой голени. Это плохо. Странно, но где же навья? Если ушла, то почему он не слышит сюрприза?
Оперся на древко и шагнул вперед. Хорошо же приложил полуживой труп, до сих пор в глазах мелькают быстрые черные мушки, вот же. Азамат остановился. Кольнуло дурное предчувствие, навалилось, заставляя прищуриться, оглядывая логово. Что? Что не так, ну?!
Легкий зеленоватый свет гнилушек ложился мягко, скрадывая самые темные места. Логово у навьи оказалось не таким уж и большим, но, на удивление, высоким. В углу, самом дальнем, чернело пятно выходного колодца. Туда эта тварь и должна была прыгнуть в самом начале. Слышал ли он всплеск? Азамат не мог вспомнить. Да и много ли услышишь в капюшоне «химзы»? Что еще? Небольшая кучка в углу — запас еды. Пятно чуть дальше — лежка. Рядом еще два. И еще одно виднелось у колодца. Еще одно. А раз так…
Пусть и высокая, но нора оставалось норой. Темной пустотой под толстым слоем земли, замкнутым пространством, отражавшим любой звук. Приглушенный резиной рев, донесшийся из одной из движущихся теней, все же ударил разом, придавливая к полу. Чернота ожила, бросилась к нему, угловатая, жуткая в своей злости. Огромный кусок темноты, торчащий в стороны странноватыми выступами. Летящий к одинокому дураку стремительный снаряд, жаждущий его смерти. Третий слуга, самый сильный, и, судя по наростам на теле, самый старый. И опасный.
Жалеть картечь не стоило. Но Азамат не успел. Обрез уже прыгнул в руку, когда сверху пришелся сильный удар. Пришлось стрелять на авось, надеясь попасть и не думая о девочке. Если она была здесь, конечно. Собственную жизнь Пуле никто бы не вернул.
Грохнуло хорошо, перебив так и не прекратившийся рев. Тварь, крепкого мужика с бочковатой грудью, поросшего какими-то белесыми и острыми гребнями, отшвырнуло в сторону, но лишь на чуть-чуть.
Тот с места, наплевав на ранения, прыгнул снова. Прыгнул, метя точно в шею Пули, широко раззявив рот и выставив руки, зажимая в них какое острое приспособление. Пришлось сжигать и второй патрон. Слугу ударило прямо в лицо, снеся половину головы, и Азамат замер, ловя пустоту логова, замер, отодвинув капюшон с левого, не оглушенного сильно, уха. И только из-за этого услышал всплеск.
Навья ждала. Терпеливо ждала конца боя. И это одновременно и плохо, и хорошо. Хорошо, потому как она все же явно неопытная и не очень сильная. Как ее родственники, встреченные им раньше. А плохо то, что если не сработает сюрприз и она вернется… Азамату придется иметь дело с осатаневшей от боли и страха тварью. Быстрой, хитрой, умеющий убивать прямо с рождения.
— Что бы тебя… — Он подобрал рогатину, торопливо смахнув грязь с древка. Скользить оно не должно, одна ошибка, одно неверное движение и все. Азамат оторвал кусок ткани от чего-то, напоминающего куртку, одетую на второго из убитых слуг. Скрутил петлей, присобачив ту к оскепищу и продев ее на ладонь. Шагнул вперед, на ходу решая вопрос о перезарядке. И не услышал, ощутил взрыв, пришедший через воду колодца. Саму берлогу ощутимо тряхнуло. Ясное дело, берег, а тут, на те, гранаты рвутся.
Весь сюрприз состоял именно из них и мотка нейлоновой лески, найденной в закромах запасливого Ильяса. Его наемники, вооружившись кольями, сделали несколько растяжек там, где показал Азамат. Выход он обнаружил еще вчера, совершенно случайно, по выплывшему клоку волос с остатками кожи. Сейчас один из сюрпризов сработал. Палыч не подвел, обработав запал какой-то хитрой смолой, задержавшей воду. Вот только… какой урон нанесла одна единственная граната РГД? В это самое время в дальнем углу кто-то всхлипнул.
Азамат вздрогнул, покосившись на звук. Успел заметить маленькую фигурку, когда колодец выпустил из себя хозяина логова. Хотя, как успел заметить и понять Азамат, все же хозяйку.
… Рамиля они искали два дня. Но так и не нашли… в тот раз. Друг, переставший быть человеком, пришел сам, угодив в засаду. Хотя засаду Мишка, бывший командиром отряда, устанавливал не на него.
Иссиня бледный и шатающийся, покрытый илом, Рамиль вышел к костру. Двинулся, тихо и хищно к спящей фигуре, вцепился в нее, рванул на себя голову. И обиженно, недоумевающее заскулил. Жертва сама рассыпалась на несколько частей, превратившись в шлем, ржавую канистру и два бревна, найденных на берегу. Связать Рамиля так и не получилось, он умер от выстрела в голову. Спуск выбрал Азамат, и потом долго сидел рядом с телом.
Навью, вернее, семью навьев, они нашли позже. Имя водяным дал Сергей Саныч, самый старый в отряде, разменявший целую сороковую весну. Сказал, мол, водились такие твари раньше. В сказках всяких. А теперь вот наяву появились.
