— Как мне быть, как быть? Отвести домой и укрыть в горах свое старое тело! — прочла Кошечка строки сумасшедшего поэта с Холодной горы.
— Да, хорошо бы!
— Мы жили бы тут, как Кандзан и Найденыш… — На мгновение Кошечка позволила себе помечтать. — Две безумные подруги с этой горы.
— Да, вы правы, госпожа!
Кошечка вздохнула: эта мечта являлась искушением и для нее. Она тоже боялась дороги Токайдо и ее опасностей. Вернуться туда было все равно что снова окунуться в ледяную воду здешнего пруда. Кошечка позавидовала Кандзану с его хижиной на Холодной горе и вспомнила, как он описывал свой высокогорный приют.
— Дровосеки могут вернуться сюда, — наконец сказала Кошечка. — Ты можешь остаться здесь, старшая сестра. Так будет лучше для тебя. Но я должна идти дальше.
— Конечно. Простите меня за глупость. — Касанэ сгорала от стыда: она совсем забыла о том, что госпожу ждал на южном острове любимый.
Своей метелкой из бамбуковых листьев Касанэ стерла все, что было написано на земле перед хижиной. Кошечка в это время наполнила две бамбуковые фляги водой из трубки и заткнула их вырезанными заранее деревянными пробками. Одну флягу она отдала Касанэ, а другую привязала к своему поясу полоской из бамбука. Потом Кошечка надела шляпу, которую сплела для нее Касанэ. Завязку-полоску ткани, оторванную от подола одежды Касанэ, Кошечка скатала, продела под подбородок, потом пропустила в бамбуковые кольца, висевшие у нее под ушами. После этого она перекрутила завязку, чтобы та не скользила, и связала ее под нижней губой.
— Жизнь человека как гриб, что вырастает утром, — Кошечка низко надвинула шляпу, скрывая лицо, — она возникает на рассвете и увядает еще до темноты. Нам дан очень короткий срок, но за это время мы должны сделать все, что можем.
— Да, госпожа.
Кошечка опустила пояс на бедра, взяла свой посох, глубоко вдохнула и пошла по крутой тропинке, протоптанной дровосеками, вниз, к Токайдо.
В сумерках она и Касанэ шли мимо полей и крестьянских домов. Беглянки остановились отдохнуть под старой сосной у обочины дороги и стали смотреть на людей, которые торопливо пробегали мимо них, спеша оказаться под крышей до темноты. После одиночества в горах этот людской поток казался Кошечке чем-то фантастическим, словно она вошла в театр в середине представления.
Посреди дороги стоял нищий, выглядевший как горный отшельник: волосы и борода его были взлохмачены, одежда изрядно поизносилась. Он опирался на два костыля из веток с развилками на концах, которые поддерживали его под мышками. В развилки была подложена солома. Порванные и изношенные штаны нищий высоко закатал и подвязал, так что стали видны ноги, скрюченные и шишковатые, как сучья терновника. В ладонь, сложенную трубочкой, было налито масло, в нем плавал горящий фитиль. С сумасшедшим блеском в глазах отшельник читал сутры, фитиль горел, масло в голой ладони нагревалось все сильнее.
Кошечка задержалась. Она собиралась отдать свои последние деньги какому-нибудь бедняку, который явно терпит большую нужду, а не первому попавшемуся сумасшедшему, к тому же, возможно, и обманщику. Но ей поскорее нужно было избавиться от этих монет. Увертываясь от толчков носильщиков
— Их все равно было слишком мало, старшая сестра. Мы должны помнить о голове крысы и шее быка.
— О еде?
— Нет, — Кошечка улыбнулась, представив себе суп из головы крысы и шеи быка. — Мы должны перестать волноваться из-за частностей вроде того, что будем есть и где будем спать.
— Да, младший брат, — покорно согласилась Касанэ, но ее голос звучал неуверенно: ее желудок сильно требовал ужина.
— Великий мастер боя на мечах Мусаси писал, что когда мы обращаем слишком много внимания на частности, они загромождают наш ум. Нужно расширить свое сознание — думать сразу и о голове крысы, и о шее быка.
— Как скажешь, младший брат.
Кошечка повернулась лицом к западу, где на фоне последних пятен догоревшего заката был виден изящный конус — силуэт горы Фудзи, и зашагала дальше, к деревне Нумацу, следующей остановке на Токайдо. Через полчаса беглянки пересекли границу этого селения. Проходя мимо больших храмовых дорог, они жадно поглядели на них: за этой оградой усталых паломников ждали крыша над головой, горячая еда и забота.
— Мы не можем остановиться здесь: священники могут выдать нас властям, — сказала Кошечка. Шагая по освещенным улицам Нумацу, она внимательно изучала дорогу.
— В путеводителе сказано, что возле храма есть мост через реку Кисэ. Мы можем переночевать там.
