Мумэсай! Рука Хансиро, подносившая ко рту чашку, замерла на полдороге. Он не замечал, что пар от горячего чая щекочет ему нос. Хансиро почти не слышал шорох гладкого камня — звук шашки для игры в го, скользящей по тяжелой деревянной доске. Эти черные полированные диски делали из сланца. Их размер выбирался так, чтобы шашку было удобно держать между большим и указательным пальцами игрока. Потом воину из Тосы почудился хрустящий щелчок, словно он с силой опустил эту шашку на новое пересечение линий нанесенной на доску сетки. Черные шашки окружали шашку противника — тоже полированный диск, но из белого ракушечника. Шашка, которой играл Хансиро, называлась «Мумэсай».
Несмотря на сломанный нос, художник со времени схватки у парома мог пройти по Токайдо гораздо дальше. Вместо этого он до сих пор шел в одном ритме с княжной Асано. За кем он следовал сегодня?
Хансиро последовательно исключил всех путников, кроме одного — крестьянина, которого не смог разглядеть под грудой поклажи. Его разуму легче было уверовать в то, что Кошечка не проходила сегодня по дороге к Хаконэ, но интуиция подсказывала, что этим безликим крестьянином была именно она.
Хансиро редко позволял себе удивляться чему-либо, но сейчас он был более чем удивлен — он был поражен тем, что княжна Асано взялась таскать по Токайдо тяжести, как какая-нибудь «тетка с грузом на плечах». Он мог представить себе, что такая женщина, как Асано, избалованная дочь князя, рискнет отправиться в опасный путь одна. Он мог представить себе, что она не отступит в схватке с врагами и не дрогнет, нанося смертельный удар. Но он не мог и вообразить, что княжна унизится до роли вьючного животного.
Из всех свидетельств ее стойкости и решимости добраться до виновника смерти своего отца это больше всего тронуло душу Хансиро. Он продолжал сидеть без движения, а чайный дом постепенно наполнялся громким смехом свободных от дежурства охранников с заставы. Хансиро вспомнил слова своего наставника: «Идти по Пути не трудно, если сделан выбор». Воин из Тосы понял, что до сих пор его выбор не сделан. С той минуты, когда посланец Кувшинной Рожи появился в дверях его комнаты, Хансиро исполнял лишь то, чего от него ожидали. Но теперь он мысленно поклялся сделать больше. Он не только защитит княжну Асано в пути, он отдаст себя полностью — ум и сердце, руку и меч — служению этой героической женщине. Да будет так.
Теперь ему оставалось только найти княжну Асано. Хансиро взглянул в задний угол комнаты, где обычно сидели правительственные писцы. Двое из них как раз распивали там первый чайник
В боевом искусстве много разнообразных и иногда необычных приемов: японские воины и их наставники всегда были изобретательны. Хансиро умел завязать веревку любым узлом, биться мечом, переходить реку вброд в доспехах и плавать со связанными руками и ногами. Он научился отбивать летящие стрелы железным веером и метать иглы в глаза противника. Но теперь воину из Тосы нужно было применить прием, которому не учили ни в одной школе. Он должен был напоить собутыльника настолько, чтобы тот вспомнил нужные Хансиро имена, но не смог вспомнить на следующее утро, о чем говорил вечером.
После долгой холодной ночи под открытым небом Кошечка и Касанэ на рассвете отыскали покинутую хижину лесорубов. Своим ножом Касанэ срезала низкие стебли кустистого бамбука и устроила из них постель. Обессилевшие, промокшие и дрожащие беглянки легли на нее, прижавшись друг к другу, чтобы согреться, и проспали на этом ложе из листьев, пока солнце не поднялось выше деревьев.
Проснувшись, они отправились добывать еду. Кошечка не знала даже, с чего начать, но Касанэ повела ее к зарослям бамбука, перистые стебли которого поднимались над вершинами деревьев хурмы и кедров.
— Надо слушать пальцами ног. — Сосредоточенно сдвинув брови, деревенская девушка стала ощупывать ступнями жирную суглинистую почву между стеблями бамбука.
— Вот один! — Кошечка почувствовала своей босой ногой твердый конец бамбукового ростка. Она обрадовалась сильнее, чем ожидала, но удержалась от восклицания. Кричать было не только глупо, но и опасно: громкий звук нарушил бы покой этого зеленого, полного шелеста листьев, уголка.
Кошечка опустилась на колени в сухие листья и впервые в жизни стала копать землю ножом и руками. Она зачерпнула рукой немного черной грязи и растерла ее в ладонях. Потом поднесла ладони к лицу и вдохнула запах земли, похожий на запах плесени.
Когда Касанэ поняла, что не сможет отговорить свою госпожу от грязной работы, она объяснила ей, что «дети бамбука», которые уже показались на поверхности земли, слишком волокнистые и невкусные — пусть госпожа не занимается ими. Теперь деревенская девушка учила свою хозяйку, как находить ногами ростки бамбука, еще скрытые под землей.
— Дети бамбука будут нежными, потому что еще не столкнулись с грязью.
