Дорога Токайдо полностью

Их урок был прерван гулким ударом ручного барабана, в который била женщина, стоявшая у красных ториев, указывающих дорогу к маленькому синтоистскому храму.

— Остановитесь здесь! Остановитесь! Птица, знающая все о любви, предскажет вам будущее! Узнайте, что вас ждет! — Гадалка постучала по деревянному ящику с отверстием на крышке. — Все мои предсказания относятся только к любви.

Проходя мимо гадалки, Касанэ замедлила шаг и с тоской взглянула через плечо. Кошечка поняла этот взгляд: прорицатели будущего стояли рядами на ступенях каждого храма и толпились на перекрестках улиц. Время от времени она и сама чувствовала искушение заплатить за то, чтобы они заглянули в книгу судьбы.

Кошечка подала гадалке монету в десять мон. Та взяла деньги, втянула руку в широкий рукав, положила туда монету, потом стала трясти ящичек, пока из отверстия не показался конец тонкой бамбуковой палочки.

Касанэ вынула ее и прочла:

— Шестьдесят четыре.

Кошечка вздохнула: это было несчастливое число, и она боялась, что Касанэ ждет огорчение. Гадалка порылась в корзине, где хранились бумажки с предсказаниями, и нашла там сложенный в длину листок с нужным номером. Касанэ развернула бумагу, но увидела только едва заметные линии какого-то рисунка.

— Эти чернила не видны, пока их не подержат над огнем, — объяснила гадалка, подавая свой фонарь.

— Посмотрите! — Касанэ отодвинулась в сторону, чтобы Кошечка могла увидеть бледные тонкие очертания значков, которые возникали на бумаге рядом с корявым оттиском — грубым изображением птицы.

— Тот, кто вытянул эту записку, должен жить по божественному закону и почитать благословенную Каннон. Что же касается любви, желанный ему человек уже помолвлен. — Касанэ взглянула на Кошечку с тревогой и отчаянием в глазах.

Кошечка уже открыла рот, чтобы сказать крестьянке, что эта женщина обманщица и ее дурацкие предсказания ничего не стоят, но потом решила, что лучше поступить умнее, и протянула гадалке еще одну монету в десять мон.

— Попробуй еще раз, старшая сестра, — улыбнулась она Касанэ, которая смотрела на ящик с бамбуковыми номерками так, словно боялась, что палочка с цифрой ужалит ее, как змея.

Кошечка заметила, что в этот раз гадалка наклонила ящичек иначе, и из отверстия показалась палочка, лежавшая с другой стороны. Теперь она была уверена, что в ящике имеются два отделения — для хороших и плохих предсказаний, и гадалка всегда сначала выкидывает плохие номера, чтобы заставить клиентов снова попытать счастье в надежде на хороший исход. Мало кто уйдет, не сделав новой попытки.

— Девяносто девять. — Касанэ взглянула на Кошечку, ища поддержки. Та улыбнулась: это был счастливый номер.

— Тот, кто вытянул эту записку, — прочла Кошечка, — должен почитать божеств процветания. Если он что-то потерял, это будет найдено. Если он болен, обязательно выздоровеет. Если влюблен то добьется взаимности.

Касанэ сияла от счастья, когда Кошечка сделала ей знак возвращаться на дорогу. Барабан гадалки вновь грозно зарокотал.

— Эй-сасса, эй-сасса, — это приговаривал нараспев в такт шагам письмоносец, обгоняя беглянок. Как обычно, Касанэ жадно смотрела ему вслед: возможно, именно этот человек несет в Футагаву письмо ее любимого.

— Эй-корья, сасса, сасса… — И гонец скрылся в темноте.

— Ты думала о том, что станешь делать, если у ворот храма увидишь самого Путника вместо его стихов?

— Нет, госпожа. — Касанэ покраснела от смущения. — Ничтожные дела такой нескладехи, как я, не заслуживают вашего внимания, пока вы не найдете Оёси-сама. Пока великое зло, причиненное вашему отцу, не будет отомщено.

— Ты любишь его?

Касанэ покраснела еще гуще и опустила голову, прикрывая лицо рукавом.

— Не знаю, — прошептала она.

— А вдруг окажется, что у него ужасный характер?

— С моей стороны очень дерзко не соглашаться с вами, госпожа, но он не может быть плохим: его стихи такие сердечные.

— Я не хочу показаться жесткой, старшая сестра, но стихи мужчинам часто подсказывает не сердце, а другая часть тела, которая находится далеко от него.

— Вы хотите сказать — «мужская флейта»?

— Ну да, эта часть их тела похожа на флейту, но они не любят играть на ней сами и обычно подбивают других.

Тут Кошечка услышала чистый напев волшебной мелодии и именно флейты. У музыканта был всего один слушатель — старик с колокольчиком паломника, крошечным сундучком и маленькой сумкой на шее. Эти двое стояли возле придорожного алтаря под искривленными соснами на маленьком пригорке. За деревьями в сгущающейся мгле угадывались рисовые поля.

— Почему он играет в темноте? — спросила Касанэ.

— Ночь и день для него одно и то же: он слепой, — прошептала Кошечка.

Флейтист закончил играть и положил свой инструмент в мешочек.

— Незачем вам мчаться в Майсаку, — вдруг сказал он.

Кошечка едва не подскочила на месте, когда слепой музыкант заговорил.

— Почему? — спросила она.

— Люди сбегаются туда со всех сторон и так спешат, словно у них горят волосы.