Дорога Токайдо полностью

Как правило, цена мечей определялась не их качеством или богатством отделки, а длиной. Но клинки мастера Канэсады оценивались по-другому. За парные мечи воры могли получить столько денег, что либо обеспечили бы своим семьям достаток до конца жизни, либо поражали бы всех бездельников своим богатством в домах терпимости и за карточным столом в течение очень короткого отрезка времени.

Дожидаясь, пока перешептывания утихнут, Хансиро думал о своем наставнике. Воин из Тосы вспомнил, каким он видел сэнсэя в последний раз — в сиянии яркого солнечного света, который пробивался через бумажные стены крошечного домика в саду. В тот самый день наставник и преподнес ему в дар мечи, которые сейчас у него хотели отнять воры.

Учитель и ученик знали, что видят друг друга в последний раз, но ни тот, ни другой не говорили о разлуке. И хотя сэнсэй собирался выдать Хансиро свидетельство, позволяющее преподавать, он не стал обсуждать решение своего любимого ученика покинуть школу и Тосу.

— Меч школы «Новая тень» — это меч, несущий жизнь, — сказал учитель своим обычным глухим голосом и с любовью взглянул на два клинка, лежавшие на низкой подставке из черного дерева. Солнечный свет, пробивавшийся через бумажные стены, озарял их лезвия мягким ровным блеском. — Его предназначение не нападение, а защита, — продолжал сэнсэй. — Цели воина школы «Новая тень»: не рубить врага, не брать добычу, не побеждать и не проигрывать.

Наставник всегда казался Хансиро очень старым человеком, наделенным той мудростью, которая дается долгой жизнью. Ронин вдруг с изумлением осознал, что двадцать три года назад, когда он впервые переступил порог школы, сэнсэю было ровно столько лет, сколько сейчас ему самому.

Двое в соседней комнате повысили голоса, словно вступая в спор. Хансиро понял, что этот шум — всего лишь прикрытие для тех, кто сейчас подкрадывается к нему. Давление воздуха в комнате изменилось — воры приподняли бумажную стенку у него за спиной и тихо раздвинули ее. Хансиро приходилось сталкиваться с такими людьми. Он знал, что они отважны и жестоки в бою, но техника у них хромает.

Не вставая с места, Хансиро начертил в воздухе руками «девять символов» — девять магических знаков, применяемых ниндзя — «воинами-чародеями». Он знал, что это произведет впечатление. Потом воин поднял с пола три тонкие палочки, служившие вертелами для жарки угрей, и подбросил их в воздух. Затем быстрее, чем мог бы заметить глаз, выхватил из-за пояса короткий меч и несколько раз взмахнул им. На татами упало уже шесть палочек — каждый маленький вертел был разрублен вдоль на две части. Хансиро поднял эти шесть обрезков, подбросил их снова и снова рассек каждый обрезок надвое во время падения.

После этого он с серьезным видом вернул меч в ножны и сидел, не шевелясь, положив руки на бедра, слегка раздвинув в стороны локти и глядя прямо перед собой, пока восхищенные грабители тихо и быстро отступали.

Ягю Мунэёси[29], основатель школы «Новая тень», написал множество стихов о жизни воина, сражающегося мечом. Думая о Кошечке, Хансиро вспомнил самое подходящее к ней из этих стихотворений:

Покинув гостиницу, Хансиро вернулся в храм и приколол письмо Кошечки на прежнее место. Потом он пошел в дорожную управу. Там воину из Тосы пришлось обещать, уговаривать, льстить и выложить немало денег, но он сумел-таки получить на время лошадь без сопровождающего, который вел бы ее шагом. На этом коне Хансиро быстрым легким галопом поскакал к Футагаве, где находился знаменитый храм бога Инари.

Беглянки покинули Мицуке в конце дня и подошли к Майсакэ только во второй половине часа Собаки. Несмотря на поздний час, на Токайдо светилось немало фонарей: путники пользовались тем, что дорога здесь была ровной, и торопились добраться до паромной переправы через коварный поток, название которого означало «Вот-вот разобьюсь».

Выбравшись на более или менее безлюдный участок тропы, Кошечка показала Касанэ «текучий шаг». Эту походку изобрели куртизанки, но ее переняли модницы обеих столиц. Кошечка продолжала учить свою служанку и подругу различным способам понравиться мужчине: она надеялась, что поклонник Касанэ так увлечется девушкой, что уведет ее с собой и избавит возлюбленную от опасного соседства госпожи-беглянки и опальной мстительницы.

— Туловище должно двигаться вот так, — Кошечка слегка поворачивалась в талии. — И шагай, словно разбрасываешь песок пальцами ног.

Касанэ, прикрывая лицо рукавом, чтобы скрыть смех, прошлась мелкими шажками. Кошечка положила ей руки на плечи и слегка встряхнула подругу.

— Не зажимайся. Держись так, словно собираешься взглянуть через плечо на своего любимого, — учила она. — Твой облик должен выражать печаль расставания и тайный призыв. — Кошечка отступила в сторону, чтобы оценить достижения своей ученицы. — Когда на ногах гэта, это выглядит лучше.